Чтение онлайн

— Что? Вы хотите поглотить душу Ликера прямо сейчас?

— А как ещё убедиться в её подлинности? Не примите на свой счёт. Я вообще мало доверяю лю... Ну вы поняли.

— Ждите, — раздражённо процедил Брокк сквозь свои крысиные резцы и вышел из комнаты.

Вернулся жадный крысёныш с чем-то напоминающим плод запретной любви кролика и хомяка в руках. Белоснежное пушистое создание смотрело на жестокий мир красными глазёнками, даже не подозревая о своём предназначении.

— Поглощайте и закончим с этим, — уселся Брокк в кресло, нервно поглаживая своего жертвенного зверька.

Я взял душу Ликера и сжал кулак. Хм, странное ощущение, раньше такого не было. Будто опрокинул в горло стакан с привычным пойлом, а оно оказалось крепче обычного. Не сильно, но ощутимо.

— Готовы? — посадил Брокк зверюшку на стол и убрал руки, словно от бомбы. — Сконцентрируйтесь на нём, загляните внутрь этого невинного существа, а потом делайте, что должно.

Зверёк послушно сидел на месте и смотрел на меня, шевеля полупрозрачными розовыми ушами. И вдруг я заметил, как эти самые уши покрываются алой сеткой. Паутина кровеносных сосудов проступала тем ярче, чем дольше и пристальнее я смотрел на скотинку, а всё остальное отходило на второй план. Глаза, нос, рот зверюшки поблекли, будто выпали из фокуса. Скоро и мех сделался почти неразличимым. Передо мной на столе сидела кровеносная система. Крошечное сердце гнало кровь по сосудам, и каждый из них был в моей власти — от мельчайшего капилляра до магистральных артерий. Что ж, это творение природы не заслужило мучительной смерти, нужно закончить всё быстро. Я сосредоточился на аорте и попытался разорвать её. Артерия набухла и стала деформироваться. Животное, почувствовав неладное, вскочило, но не смогло сделать и шага. Кровь вдруг перестала циркулировать в этом тщедушном тельце, и как по команде отовсюду направилась к голове.

— Вот срань!!!

Крик Брокка сбил мою концентрацию, и происходящее предстало в привычном виде. Милая белоснежная зверюшка билась будто в агонии, стремительно окрашиваясь в алый. Но это была не агония. Мёртвое тельце трясло от напора. Кровь хлестала из носа, рта, ушей и даже из-под глазных яблок. Зверька словно выжило снизу доверху.

— Как вы это сделали?!

— Не знаю, — попытался я встать, но ощутил жуткую слабость и сел обратно. — План был другой. Чёрт, почему я так херово себя чувствую?

— Магия отнимает много энергии. Думаете, она просто так под запретом? Практикующий маг вынужден поглощать души, а они на деревьях не растут. Но то, что вы сделали... Я полагал, у бедняги лопнет сосуд в мозгу, и на этом всё закончится. Невероятно. Впервые вижу настолько сильный дебют.

— Нужно восстановиться, — протянул я руку и взял с залитого кровью стола душу Кейна.

— Эй, нет! Сначала...!

— Ух. Другое дело! Хвала Господу. Не найдётся у вас фламберга поразмяться?

— Немедленно отдайте мне душу ведьмы, — произнёс Брокк вкрадчиво и с явной опаской.

— Вы сказали «ведьмы»? — решил я немного задержаться в образе, чем заставил уши базбена плотно прижаться к голове. — Да шучу-шучу. Держите.

Цепкие крысиные лапки немедля прибрали зелёную душу и спрятали в карман:

— Наконец-то.

— А теперь к нашему маленькому дельцу напоследок. Видите ли, — понизил я громкость и подался вперёд, стараясь поставить локоть на чистый участок столешницы, — после близкого общения с Яаллой мне от неё перепал кой-какой подарочек.

— Что? — скривил Брокк свою из без того мерзкую морду.

— Угу. Не знаю, может, это ерунда, и всё само рассосётся. Но как-то дискомфортно с таким грузом. Вот я и решил, раз уж вы будете препарировать её душу, то могли бы заодно и с этим проклятием разобраться.

— Проклятием? — повторил Брокк с некоторой надеждой.

— Ну да.

— Буквально? Уф, а я уж подумал...

— Что придётся любоваться моими изъязвлёнными гноящимися причиндалами? Нет, такого удовольствия я вам не доставлю.

— Ладно. И в чём суть проклятия?

— Вот это я и хочу узнать. Ведьма, подыхая, сказала только «Проклинаю», и больше ничего. Пока никаких проявлений нет, но хотелось бы определённости. Вдруг я однажды посрать сяду, а у меня жопа отвалится. Неприятно.

— Что и говорить. Но обычно проклятия работают иначе, медленно, с накопительным эффектом, если можно так выразиться. А времени прошло слишком мало для каких-то видимых результатов. Даже если вам покажется, что они начали проявляться, это может оказаться простым совпадением. Проклятие очень сложно диагностировать, пока оно не стало очевидным.

— Но ведь, забравшись ведьме в душу, вы сможете узнать, как конкретно эта сука планировала испортить мне жизнь? Отыщите это в её памяти?

— Пожалуй, — отвёл Брокк взгляд, размышляя вслух. — Зная, что искать, сделать это будет легче. К тому же нам известен момент наложения проклятия — прямо перед смертью. И это очень хорошо, легко будет вычленить нужный фрагмент памяти.

— Так чего же мы ждём?

— Хотите, чтобы я занялся этим прямо сейчас?

— Разумеется! Может, мне жить осталось всего ничего, а я даже межвидовым сексом ещё не занимался. Сколько времени это потребует?

— Ну, мне нужно подготовиться, и, учитывая сложность... Часа три, не меньше.

— Бля... Хорошо, буду ждать снаружи. И, Брокк, — задержался я, отворив входную дверь, — да поможет вам Господь.

Красавчик озабоченно пялился на кобыл, Живоглот с Волдо со скучающим видом сидели на бревне и сильно оживились, увидев выходящего меня.

— Как всё прошло? — вскочил Тьерри, отбросив палку, которой задумчиво чертил на земле каракули. — Он очистит нам души?

— На вас кровь! — заметил Волдо, тыча в меня пальцем.

— Не моя.

— В смысле?! — напрягся Живоглот, наградил меня безумным взглядом и рванул к окну, чтобы засвидетельствовать вероломное убийство.

— Брокк в порядке. Это кровь животного. Небольшой эксперимент, только и всего.

Тьерри нахмурился, но к окну решил всё же не лезть:

— Чем вы там занимались битый час? Что ещё за эксперименты?

— Я бы показал, но тебе не понравится. Отвечая на твой предыдущий вопрос — да, очистит, но немного погодя. Часа три. Так что рекомендую найти себе занятие по душе. Кстати, не желаете поговорить о Боге?

Волдо смотрел невидящем взглядом в одну точку, Живоглот обхватил голову руками, тщетно пытаясь перекрыть доступ звуковых волн к барабанным перепонкам.

— Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его...