Чтение онлайн

— Скажем так, — усмехнулся Агостон. — Ваш дорогой муж так хотел увидеться с вами, что решил укрепить заклинания на перчатках. Нашел какой-то древний ритуал на исмерийском. Но я подумал, что для начала неплохо было бы испытать прикосновение на мне. Скажем так, результат меня не порадовал.

Он усмехнулся, а я смотрела на его руку, словно загипнотизированная.

Он сделал это ради меня.

И эти слова болью отдались внутри.

А что было бы со мной, если бы прикоснулась я?

Ничего хорошего! Познакомилась бы с чудесным дядюшкой Джорджем Мэрион Вестли, покойным мужем тетушки Маргарет.

— Но почему вы не сказали? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна тревоги. — Почему не попросили помощи?

— Потому что мне не нужна помощь, — ответил он, но его голос дрогнул. — Это всего лишь царапины. У драконов раны заживают быстро.

— Но они не заживают, — сказала я, и в моем голосе прозвучала не нотка жалости, а уверенность. — Я вижу. Они не заживают так, как должны.

— А с каких пор вас, дорогая моя, стало тревожить мое самочувствие? — спросил Агостон.

Он усмехнулся, но улыбка была вымученной.

— Давайте я посмотрю, — сказала я, протягивая руку. — Возможно, я смогу помочь.

— Мадам, я пугаюсь вашей заботы, — заметил он, глядя мне в глаза.

— Позвольте мне посмотреть, — повторила я твёрдо, и в моём голосе прозвучала не просьба, а приказ.

— Пожалуйста, — добавила я, стараясь смягчить тон, но не отступая от своей решимости.

Я не могла больше терпеть неизвестность. Я чувствовала, что должна увидеть всё своими глазами, чтобы наконец-то понять, что же произошло.

— Я же попросила прощения за то, что сделала… И за то, что наговорила… Вы не убийца. Вы герой.

Агостон смотрел на меня долго, словно пытаясь прочитать мои мысли. Его взгляд был полон сомнений и боли, но в нём также проскальзывала благодарность за то, что я не отвернулась от него. Наконец, он кивнул, и в этом движении было столько всего: усталость, смирение и что-то похожее на уважение.

Я подошла ближе, стараясь не выдать дрожь в руках.

Осторожно, словно боялась, что любое резкое движение может причинить ему боль, я начала разматывать бинты.

Каждый слой ткани я снимала медленно, с трепетом, который не могла скрыть.

Эти мгновения я чувствовала, как моё сердце сжимается от страха и сострадания.

Что же я увижу?

Смогу ли я выдержать это?

Но когда бинт упал на пол,

я едва сдержала крик.

Когда последний слой бинта упал на пол, я едва сдержала крик. Передо мной открылась рана, глубокая и кровоточащая. Кровь медленно стекала по коже, оставляя за собой алый след. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но я не могла отвести взгляд. Я должна была увидеть всё до конца.

Он тихо застонал, и в этом звуке было столько страдания, что моё сердце сжалось ещё сильнее. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но я не позволила им пролиться. Я должна быть сильной. Я должна помочь ему.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я здесь, и я не оставлю тебя.

Его рука была покрыта глубокими ранами, которые едва начали затягиваться.

Черные шрамы пересекали кожу, словно кто-то провел по ней раскаленным железом.

У дракона такие раны должны были зажить за несколько часов.

А здесь…

Здесь было видно, что заживать это не собирается!

— Что это? — прошептала я, словно боясь нарушить тишину. Мои глаза, полные тревоги, не могли оторваться от странного рисунка на его коже.

— Проклятие, — коротко ответил он, глядя на меня с усталой решимостью. — То самое. Оно не позволяет ранам заживать. И если бы я был человеком, то вы бы уже овдовели… Мы уже это проходили…

Агостон показал шрам на ладони.

Я вздрогнула, словно ледяной ветер пробежал по моей спине. Внутри меня зародилось чувство беспомощности, смешанное с яростью. Я развернулась к двери, готовая бежать за помощью.

— Не стоит, — произнес Агостон, его голос звучал мягко, но в нем проскользнула нотка предостережения. — Это пройдет само. Я не хочу, чтобы доктор о чем-то догадался!

— Но мы же можем не говорить ему правду? — произнесла я дрожащим голосом. — Мы можем свалить все на… на какой-нибудь семейный артефакт! Поверьте, даже если доктор Меривезер о чем-то догадается, он не станет выносить это на всеобщее обсуждение. Я ручаюсь за него! Так что я сейчас его позову. Пусть он осмотрит раны. Быть может, у него есть что-то, что ускорит заживление…

— Ты заботишься обо мне потому, что чувствуешь себя виноватой? — спросил Агостон, ревностно оберегая руку.

— И да, и… нет… Не задавайте мне эти вопросы! — вспылила я, но тут же устыдилась своего порыва. — Я просто… не хочу, чтобы вам было больно. Вот и все!

Я остановилась, обернулась и посмотрела ему в глаза. В них я увидела смесь боли и упрямой решимости.

— Может, само пройдет? — спросил Агостон.

— Нет, — сказала я твердо, не отводя глаз. — Не пройдет. Я сама в этом убедилась.

С этими словами я бросилась к двери, готовая искать помощи у доктора.

Когда мы вернулись в комнату, Агостон сидел за столом, на котором лежали стопки бумаг. Его взгляд был устремлен на них, но я знала, что он притворяется, что читает. Его правая рука, покрытая странными символами, лежала на столе, словно чужая, будто она принадлежала кому-то другому.