Чтение онлайн

Шаги отца Тиана уловила издалека: он спускался с третьего этажа, из своего кабинета, куда вела отдельная деревянная лестница. Во всем доме — каменные, а отдельная, в кабинет отца, — деревянная. Ее ступени пели на разные голоса, их увлекательный хор слышал весь дом. Затем хор обиженно смолк: отец преодолел лестницу. Через минуту лакей распахнул дверь, впуская Абрахама Меррисона.

Его редкие седые волосы зачесаны назад и спрятаны под парик, открывая некрасивое лицо с крупным носом и впалыми щеками. Тиана видела портреты отца в молодости, там он выглядел вполне симпатичным джентльменом, хотя, конечно, художники любят льстить. На портретах глаза у отца черные, а на самом деле — темно-серые, со стальным отливом; губы изображены почти что луком Амура, а сейчас — узки и крепко сжаты. Отец носил черный сюртук и черный же камзол, лишь слегка отделанный серебром; после смерти его дорогой супруги он поклялся никогда не снимать траур и позволял себе лишь небольшие вольности в нюансах.

— Добрый вечер, отец, — хором поздоровались сестры.

— Все здесь? Хорошо. — Абрахам Меррисон прошелся по комнате, медленно ступая тощими ногами в простых черных туфлях. — Прежде чем мы отправимся на этот вечер, я хочу кое о чем вам сообщить.

Отец не любил терять время на плетение изящных словес и выражался коротко, словно сплеча рубил. Сестры сели, как их учили: подбородок поднят не слишком высоко, спина прямая, руки сложены на коленях; Клара отложила книгу. Тетя Джоанна смотрела на них с одобрением. Годами она вдалбливала в «несносных девчонок» правила поведения, и вот результат достигнут: сидят, не шелохнутся, словно статуи. Тиана украдкой покосилась на Альму: та, как и она сама, старалась не моргать. Фарфоровые куклы, да и только, не хватает модной пудры, чтобы совсем уж соответствовать идеалу.

Абрахам, против обыкновения, начал издалека:

— Господь наградил меня тремя дочерьми, и я предпочитаю думать об этом как о награде и испытании одновременно. Господь мудр, он желал моего смирения, и я потерял вашу мать, которой до сих пор остаюсь верен. Мы с ней составляли пару верную, праведную перед Господом и людьми; для своих дочерей я хотел бы такого же счастья.

Тиана еле удержалась от дерзкого замечания, но вовремя прикусила язык. Перебивать отца — неслыханно, к тому же ему вряд ли понравится то, что она могла сказать.

— Ваша мать желала, чтобы вы все удачно вышли замуж. Ее воля свята для меня до сих пор. Я медлил, не доверяя вам выбор, так как у молодых девушек в голове лишь ветер, как же можно вам что-либо доверять? Глаз да глаз нужен. — Он усмехнулся. — Благодаря мне вы по-прежнему сохраняете чистоту и невинность даже в таком гнезде порока и разврата, коим является Лондон.

Отца удерживали в столице дела, иначе он давно бы уехал в Глостершир и запер дочерей на конюшне. Еще Тиана была благодарна матери, которую не помнила, за то, что та сумела уломать своего набожного мужа и доказать ему, что замужество для каждой из ее дочерей будет участью лучшей, чем, скажем, пожизненное заключение дома и выполнение дел лишь на благо религиозной общины. Тетя Джоанна обмолвилась однажды, что Абрахам жаждал отдать Богу младшую из троих сестер. Тиане вовсе не улыбалось провести все свои дни за каменными стенами глостерширского особняка, лишь иногда выбираясь в церковь и сидя там в окружении святош, которые только и умеют, что грядки вскапывать. С каким бы религиозным рвением Абрахам Меррисон ни воспитывал своих детей, они не желали принадлежать Богу навсегда. Возможно, Клара смогла бы смириться с подобной участью, но сильная от природы Альма и дерзкая Тиана — никогда.

— Вы уже взрослые, дочери мои, — продолжал между тем отец. — Я много размышлял о вашей судьбе, старался оградить вас от тлетворного влияния многих людей и вот наконец принял решение. До конца года вы все выйдете замуж. Сначала, разумеется, Кларибелла, как старшая, затем Альмароза — как средняя, и, наконец, самая младшая, Кристиана. Между помолвкой и свадьбой должно пройти установленное правилами приличия время, поэтому каждая из вас будет помолвлена в течение двух месяцев.

Сэр Абрахам умолк, переводя взгляд с одной дочери на другую и наслаждаясь произведенным эффектом: Клара смертельно побледнела, Альма закусила губу и смотрела в пол. Тиана сдавила пальцы так, что они побелели. Она больше не могла молчать.

— Позволите ли вопрос, сэр?

— Ты можешь спросить, Кристиана.

— Означает ли это, что мы можем теперь выбирать себе кавалеров, чтобы выявить наилучшего возможного жениха?

— Какая глупость! — фыркнул Абрахам. — Разумеется, я сам подберу вам супругов. Вы слишком молоды для того, чтобы понимать, что именно составляет супружеское счастье. А это в первую очередь прекрасная репутация, хорошее состояние и, конечно же, непоколебимая вера. — Отец воздел кверху острый желтоватый палец. — Поэтому вы можете положиться на меня, я устрою ваше счастье.

— Но… — Альма решилась заговорить без разрешения. — Неужели наши желания ничего не значат, сэр?!

— Вы слишком наивны, чтобы понимать, чего желаете. Да и не настолько умны. — К удивлению Тианы, отец не рассердился, услыхав непочтительное замечание. — Ваши помыслы слишком легки, а семейная жизнь — это суровое испытание, в брак необходимо вступать, осознавая, какой важный шаг совершаете. Все вы поблагодарите меня потом, когда поймете, сколько добра я сделал для вас, когда выбрал супругов.

— То есть… супруги уже выбраны вами? — без разрешения заговорила и Клара.

Тиана бросила на нее стремительный взгляд: сестра была бледной как смерть.

— Еще нет, — сознался лорд Меррисон, — однако у меня на примете несколько прекрасных кандидатур. Тебе, моя дорогая Кларибелла, к примеру, по всем статьям подойдет мистер Джулиуз из Саутгемптона, ты его знаешь.

Тиана помнила мистера Джулиуза: узколицый пожилой унылый тип с ладонями холодными и скользкими, словно дохлая селедка. Представить рядом с ним нежную, утонченную Клару, навеки заковать ее в цепи брака с подобным мужчиной — это кощунство. Но, разумеется, мистер Джулиуз — ревнитель веры и разделяет взгляды лорда Меррисона.

— Ну, не станем торопить события, всему свое время, — довольно улыбаясь, сказал отец. Потрясенное молчание сестер он, видимо, принял за знак, что они оробели от оказанной им чести. — А теперь отправляемся к графу де Грандидье. Я должен вас предупредить: вы знаете, сколь несдержанны порою бывают французы. Постарайтесь не заострять внимание на их чудачествах, не перенимать плохие манеры и вольности, которые они себе позволяют. Все знают, что семья Меррисон выше всего этого.

— Сэр, — промолвила Альма вкрадчивым тоном, который всегда использовала, что-то задумав, — если нам скоро предстоит выйти замуж, нельзя ли нам получить чуть больше свободы и общаться с молодыми людьми нашего круга? Вы же знаете, что мы не позволим себе ничего недостойного.

— Я не нахожу это допустимым… — начал сэр Абрахам, но тут впервые за все время подала голос тетя Джоанна:

— Дорогой брат, как ни странно, молодая леди просит о разумном. Неутоленная страсть и общении может помешать после того, как брак будет скреплен. Это разрушает ум, угнетает дух, заставляет предаться греху уныния. Девочки молоды, но хорошо воспитаны; пускай же они вкусят удовольствий, благопристойных, несомненно. Пускай потанцуют лишний раз или два, заведут несколько полезных знакомств. Девочки скромны, уверяю вас. Они не преступят черту приличий.