Чтение онлайн

мой взгляд сомнамбулический, влеком

желаньем, взгляд догадливый Танюши

ловлю, краснею так, что даже уши

28

румяными становятся… Когда

лет через тнадцать встретимся мы с Ирой

уже в Москве, и увлекусь кумиром

своим опять я, мне она тогда

заметит как-то: «Помню твои щечки

румяные в пятнадцать лет, и то,

что ты краснел все время…» Но потом

вернемся к Ире, а пока что точки

мы не поставили, описывая вам

как выглядела Таня. К волосам

29

мы обратимся: длинные, прямые

каштановые волосы, пробор

над выпуклым и узковатым лбом.

Глаза ее, нет, нет, не голубые,

а карие, смышленые; овал

лица чуть заострен у подбородка.

Ее чуть семенящая походка,

которую на слух я узнавал,

была легка, бесшумна… А улыбка

открытая, что думалось – ошибка

30

какая-то – ужели это мне

она так рада? – нравилась не меньше,

чем остальные прелести. Был фельдшер

ее отец, а мама – инженер.

Я Таню разлюбил за то однажды,

что зубы ее, верхние резцы,

чуть желтоваты были. Хоть сосцы

ее торчали так, что как от жажды

облизывался я, но все ж любовь

уж не ионизировала кровь…

31

Я был тогда еще скорей подростком,

чем юношей. Я, помнится, страдал,

что ростом невысок, что отставал

от некоторых сверстников, что лоска

во внешнем виде мало: я мечтал

о том, к примеру, чтоб полусапожки

на молнии купить, хоть у цыган,

торгующих у рынка, - я б как пан

ходил бы в них, я б пользовался ложкой

для обуви, чтоб только не порвать

неосторожно их, я б заправлять

32

стал брюки, как и все, в полусапожки…

И все-таки был комплекс, что мой дух

расплющивал, что обострял мой слух

и взгляд косой, допустим, в бане, – кошки

скреблись в душе, – ну, почему растет

он медленно и чуть заметно… Скажем,

у тезки, у Олега, больше, – лажа

какая-то, – ну, почему везет

кому-то, я ж в таком важнейшем деле

отстал, похоже?.. Что там, в моем теле

33

за лажа происходит?.. Может быть,

к врачу сходить?… Но стыдно, стыдно, стыдно…

Кому сказать?.. С кем обсудить?.. Обидно,

что я взрослею медленно… Как жить?..

А между тем нешуточные страсти

в моей душе искали для себя

какого-нибудь выхода. Скорбя,

что на гормоны повлиять не властен

мой ум и воля, страстная душа

смывала предрассудки, чья парша

34

дух покрывала, чистою любовью…

И я влюбился в Иру, разлюбив

однажды Таню. Помню тот прилив

сердечных чувств, когда входил под кровлю

я Ириного дома, где встречать

мы собирались Новый год все вместе,

всем молодежным клубом. Интересно,

что помню эту ночь и рассказать

хочу ее отрывки – островками

из памяти они всплывают сами.

IV. НОВЫЙ ГОД У ИРЫ ДОМА

35

… Латунная луна на небесах.

Собачка нас встречает нервным лаем

у входа в дом. В саду неузнаваем

любой клочок земли – идем впотьмах

под кронами деревьев. Вдруг полоска

желтеющего света – изнутри

открытой двери. Входим в дом. Горит

над нами лампа, освещая броско

и наши лица, и уютный быт

той девочки, которая стоит

36

сейчас передо мной и возбужденный

выслушивает смех гостей. Она

прекрасна и как мы возбуждена

от новогодних радостей. Влюбленный,

я упиваюсь настоящим и

хочу, чтоб это длилось бесконечно:

ее глаза, улыбка, ее речи,

кошачья пластика, взгляд, полный изнутри

той сексуальности, к которой как магнитом

меня влечет из года в год, пиита…

37

Еще я помню новогодний стол

посередине комнаты просторной,

в которую мы поднялись по торной

крутой и узкой лестнице на пол

второго этажа, что деревянным

и крашеным был красной краской. Вот

мы за столом. Мы провожаем год

восьмидесятый; мы вдыхаем пряный

и свежий запах маленькой сосны,

украшенной игрушками – видны

38

за спинами ребят ее мне лапы

в блестящих нитках дождика. Весь стол

привычно сервирован: разносол

советского периода, лишь крабы

в консервных банках невидаль, а так

все как всегда: капустка, сельдь под шубой,

конечно, оливье в массивной грубой

стеклянной вазе, винегрет, мослак