Чтение онлайн

— Да. У меня есть немного времени. — Фрэнки записала адрес и поспешила к машине.

В бардачке она нашла «Путеводитель Томаса», посмотрела дорогу и завела мотор.

Проехав почти весь город, она припарковалась на милой улочке рядом с небольшим зданием, которое когда-то, похоже, было рестораном. Над дверью висела нарисованная от руки табличка: «Лига семей военнопленных и пропавших без вести».

Входная дверь была открыта, и она зашла внутрь.

Небольшой офис, из мебели только стол, заваленный стопками рекламных листовок. За столом сидела женщина.

— Добро пожаловать в Лигу семей!

Еще одна женщина, стоя на коленях, рисовала плакат. На лицо свисал каскад белокурых кудряшек. Она тоже помахала Фрэнки:

— Привет! Добро пожаловать.

У женщины за столом была красивая экзотическая внешность: длинные черные волосы, высокие скулы. Рядом с ней в коляске спал малыш.

— Я Роуз Контрерас. Ну же, проходите. Вы жена моряка?

— Нет. Я Фрэнки Макграт, армейская медсестра, старший лейтенант в отставке.

— Храни вас бог, — мягко сказала Роуз. — Вы знаете имя заключенного?

— Нет. Я бы хотела сделать пожертвование.

— Мы рады любым пожертвованиям, — сказала Роуз. — Как видите, сейчас средств у нас не много.

Фрэнки открыла сумочку и достала кошелек.

— Но, Фрэнки…

— Да?

— Знаете, что нам действительно нужно? Привлечь внимание общественности. Три наши пожилые леди, Энн, Мелиса и Шери, замужем за большими шишками. Они у нас выступают перед Сенатом и делают публичные заявления. А я возглавляю комитет по письмам. Наша цель — писать письма всем и каждому, кто мог бы помочь. Заваливать их письмами. И то же самое с газетами. Не хотите присоединиться?

Письма. Это то, чем она могла бы заняться, пока сидит с мамой, ждет ее с процедур.

Фрэнки улыбнулась:

— С удовольствием, Роуз.

Сочинение писем от имени Лиги семей военнопленных быстро превратилось в навязчивую идею.

Фрэнки писала их, когда ей было одиноко, когда не могла заснуть, когда нападала тревожность, писала, пока ждала маму с терапии в медицинском центре, писала, сидя на пляже после ужина. Она писала всем, кого могла вспомнить. писала Генри Киссинджеру, Ричарду Никсону, Спиро Агню, Бобу Доулу, Харру Рисонеру, Глории Стайнем, Уолтеру Кронкайту, Барбаре Уолтерс. Любому, кто мог услышать и помочь или рассказать другим.

Когда она не писала, то была с мамой, помогала ей ходить, уговаривала поесть, возила ее на процедуры и обратно. Восстановление после инсульта — дело небыстрое, но мама старалась изо всех сил и упорно работала, иногда до изнеможения. Врачи удивлялись ее упорству и энтузиазму, Фрэнки с отцом — едва ли. Чем-чем, а упрямством Бетт Макграт отличалась всегда.

Дела у Фрэнки более-менее наладились. Перепады настроения стали редкими, кошмары не снились уже несколько недель, и она ни разу не проснулась на полу в своем бунгало. Каждое воскресенье она писала Барб и Этель и регулярно получала ответы. Поскольку цены на междугородние звонки достигли космических высот, подругам приходилось ограничиваться письмами.

Отсутствие светской жизни Фрэнки совсем не беспокоило (хотя очень беспокоило маму). Последний раз она была на свидании… во Вьетнаме. Любовь — последнее, о чем она думала. Она хотела лишь тишины и спокойствия.

К концу июня семьдесят первого года, спустя почти два месяца после возвращения из Вирджинии, жизнь вошла в привычное русло. Помощь маме приносила ей удовлетворение, сочинение писем придавало жизни осмысленность. Но сегодня — наконец — ее позвали не просто писать письма.

Во второй половине дня она припарковалась у торгового центра «Чула-Виста-Аутдор» и направилась к эскалаторам. В честь предстоящих праздников торговый центр был украшен красными, белыми и синими флажками, почти все магазины устроили распродажу.

Во внутреннем дворе под пальмой стоял стол. За ним сидела красивая девушка со светлыми волосами, собранными в два хвоста. Слева от нее стояла бамбуковая клетка, в которой едва ли мог поместиться человек. На клетке висел плакат: «Не дадим их забыть».

Фрэнки улыбнулась и села рядом на свободный стул.

— Я Фрэнки. — Она протянула руку.

— Джоан.

Они обменялись рукопожатием.

— Как сегодня?

— Медленно. Все готовятся к празднику.

Фрэнки выровняла стопку листовок, заглянула в коробку с браслетами на столе — пять долларов за штуку.

Джоан вернулась к письму, которое составляла.

— Как думаешь, Выполни свое чертово обещание, президент Никсон, не слишком агрессивно для первого предложения? — спросила она.

— В таком деле «слишком агрессивно» не бывает. — Фрэнки тоже взяла ручку с бумагой.

Мимо их столика прошел парень с длинными волосами и густой бородой.

— Милитаристы, — пробормотал он себе под нос.

— Свобода не дается просто так, придурок, — крикнула Фрэнки. — И почему ты еще не в Канаде?

— Мы не должны ругаться с противниками войны, — сказала Джоан и ухмыльнулась: — На редкость глупое правило.

— Скорее рекомендация, — отозвалась Фрэнки.

— Как давно твой муж числится пропавшим?

— Я не замужем. Мой брат и… несколько друзей погибли там. А твой муж?

— Его вертолет сбили в шестьдесят девятом. Сейчас он в Хоало.

— Мне жаль, Джоан. А дети?

— У нас дочь. Шарлотта. Она не помнит папу.

Фрэнки взяла ее за руку. Они были почти одного возраста, но прожили такие разные жизни, и вот война свела их вместе.