Жертва, Саген Александра

Жертва

на обложку

Саген Александра

Шрифт:

Первую часть дня я праздно шатался по башне, которая, оказывается, только после заключения сделки признала во мне своего. Мери охотно, в отличие от Арктариса, объяснила, что чужих людей башня замуровывает и пожирает, а "маме потом кровищу с потолка оттирай, ха-ха". Поэтому, собственно, накануне мы шли так долго - избегали таким образом расправы, и поэтому проходили через комнату со стенами из плоти - так выглядели пищеварительные органы башни, а я в тот момент был на волоске от смерти. Мери в таких живых красках описывала мне это за обедом, что я, нервно улыбаясь, сжёг тарелку с мясным рулетом и принялся есть фрукты. Арктарис отсутствовал, а потому мой переход на растительную пищу язвительно прокомментировать не мог. Я вообще не видел его с ночи.

А кроме этих двоих в башне больше и не встречалось живых людей. Работу прислуги выполняла магия. Рассказывая об этом, Мериган произнесла чудное слово "автоматизация".

Ближе к раннему вечеру и Мери Сью покинула меня; она обратилась золотым драконом (так вот кого видел в детстве и боготворил мой наставник Дарьен, понял я), не особенно крупным, но изящным и тонким, как солнечная стрела, и, махнув хвостом на прощание, взмыла в небо и пропала. Из окна своих покоев, почти на вершине башни, будто заточённая принцесса, я наблюдал за собирающимися тучами и проваливался в привычную горечь размышлений. Для полноты образа я даже придвинул к окну табурет и сел, облокотившись о подоконник. Впору бы расчёсывать волосы да говорить с северным ветром.

Пусть слушает мою сказку.

Сказку о том, что где-то в южном приморском городке живёт чародейка Ирнадес.

Как обычный нормальный человек она ходит на рынок с мужем, тоже светлым чародеем - профессором целительной магии из местного университета; как нормальный человек она выращивает в эркере каменного домика цветы, игриво смеётся, флиртует, привлекая мужское внимание, и любит свою кошку. Как обычный нормальный человек она больше не мечтает перебраться со своим другом Хели в глушь у речного залива; как обычный нормальный человек она не строит с ним полусерьёзные планы по захвату мира, как нормальный человек не танцует больше под дождём и не поёт шаманские песни, прожигая Хели огненным диким взором и взывая к природным духам. У неё тёмные длинные локоны и чёрные звериные глаза, и ей бы скользить тенью над лесами подобно тому коршуну, даря ветру хищный крик. Ей бы стать драконом да нырнуть в подпространство, в иные миры.

Но она захотела другого.

Не его.

Подперев щеку ладонью, я смотрел, как танцуют тёмно-алые огоньки на шторе.

"Чувствую фальшь, - пронеслось в голове почему-то голосом Арктариса.
– Этот Хели не выглядит так, будто может дать всё из перечисленного. По-моему, он просто дурачок".

"Да, её друг слаб, но они достигли бы величия и могущества вместе, - возразил я.
– Если бы она принадлежала ему, только ему, а он - только ей, они смогли бы свернуть горы".

"Неубедительная попытка прикрыть свой эгоизм".

"...знаю".

В последнюю их встречу Ирнадес была в сине-белом полосатом платье.

Она вглядывалась в его лицо тревожным, блестящим взглядом, потому что он едва не испепелил её бархатцы за невинным чаепитием. Ирнадес испугалась не за них, а за него.

– Да что с тобой происходит, Хели?
– спросила она, сбивая пламя простым полотенцем.
– О тебе такое говорят. Говорят, ты тёмные ритуалы планируешь. Я переживаю. Ты как будто совсем болен. Может быть, тебе целителю показаться? Маркус ведь как раз...

И бархатцы вспыхнули снова. на этот раз сразу же обратившись пеплом.

– Я не больной, меня не нужно лечить, - процедил Хели.

– Да? А что тогда с этим делать?

Ирнадес указала на горстку пепла в горшке. Звякнула стрекоза на её золотом браслете.

– Что делать? Перестать общаться, - с трудом выплюнул он то, что уже давно зрело у него на душе.
– Иначе я случайно сожгу тебя или кого-то ещё. А я не хочу так, Ирнадес.

– Нет, подожди, что за чушь?
– воскликнула она, и её глаза заблестели ещё пуще.
– Я не хочу переставать с тобой дружить, я тебя не брошу, особенно в тяжёлое для тебя время. Мы столько пережили, зачем всё обрывать? Мы же взрослые люди, мы что-нибудь придумаем. Пожалуйста, давай обратимся к Маркусу. Или к кому-то другому, если тебе неприятно.