Чтение онлайн

– Первым же броском он вышвырнул мяч в окно, – ответила мать бесенка. – После еды пойдешь подбирать во двор, ясно, Людвиг?

Мальчик промолчал. Так что все же какое-то влияние можно было на него оказать.

Карл обратил взгляд на Мону; та лишь пожала плечами. Видимо, гость еще находился в процессе проверки.

– А когда в тебя выстрелили, из дырки в голове вытекло хоть немного мозгов? – поинтересовался мальчишка, прожевав еще две горсти фри и показав пальцем на шрам на виске у Карла.

– Самая малость, – ответил Мёрк. – Так что теперь я всего лишь в два раза умнее нашего премьер-министра.

– Значит, не так уж вы и умны, – проворчала его мать, сидевшая рядом.

– У меня хорошие математические способности, а у тебя? – проявил очередное любопытство ребенок, впервые посмотрев на Карла своими ясными глазами.

Видимо, между ними устанавливался контакт.

– Выдающиеся, – соврал Карл.

– Ты знаешь штуку про тысячу восемьдесят девять?

Подумать только, он назвал такое огромное число; сколько ему, интересно, лет? Неужели пять?

– Возможно, Карл, тебе понадобится листок бумаги, – вступила в диалог Мона и из ящика бюро за спиной достала блокнот и карандаш.

– Так, – прокомментировал мальчик. – Придумай любое трехзначное число и запиши его.

Трехзначное. Откуда, черт возьми, пятилетний набрался таких слов?

Кивнув, Карл написал 367.

– А теперь переверни его.

– Перевернуть. В каком смысле?

– Ну, теперь ты должен написать семьсот шестьдесят три, верно? Ты уверен, что у тебя не вытекло больше серого вещества, чем ты думаешь? – не вытерпела очаровательная мамаша.

Карл послушно написал 763.

– Теперь вычти меньшее число из большего, – приказал белокурый гений.

763 минус 367. Карл загородился ладонью, чтобы никто не увидел, что он по-прежнему вычитал так, как его научили в третьем классе.

– Что получилось? – Глаза Людвига просияли.

– М-м, триста девяносто шесть, да?

– Теперь переверни это число и сложи его и триста девяносто шесть. Что теперь получилось?

– Шестьсот девяносто три плюс триста девяносто шесть, ты имеешь в виду? Что получится?

– Ну да.

Карл принялся складывать, прикрывая этот маневр рукой.

– Получилось тысяча восемьдесят девять, – изрек он после некоторого замешательства в вычислениях.

Парень рассмеялся, когда Карл поднял голову. Он и сам прекрасно знал, какой изумленный у него был вид.

– Проклятие, Людвиг… То есть не имеет значения, с какого числа я начну, в любом случае получится тысяча восемьдесят девять?

Мальчик выглядел разочарованно.

– Ну да, разве я не говорил? Но только если ты начнешь, например, со ста двух, после первого вычитания у тебя получится девяносто девять. Тогда придется писать не девяносто девять, а ноль девяносто девять. Число обязательно должно быть трехзначным, не забудь.

Карл медленно кивнул.

– Умный мальчик, – сухо сказал он и улыбнулся маме. – Конечно, в мать.

Та промолчала. Видимо, он был прав.

– Саманта – возможно, один из самых одаренных математиков нашей страны. Однако есть свидетельства того, что Людвиг будет еще талантливее, – сказала Мона, протягивая Карлу лосося.

Так-так, мать и сын – два сапога пара. Пятнадцать частей – талант, десять частей – порох в заднице, шестнадцать – непочтительность, вот так смесь. В их семью будет непросто войти.

Еще пара интеллектуальных задачек, и испытания закончились. Очередная двойная порция картошки, закушенная тремя ложками мороженого, и чертенок притомился. Они попрощались, и Мона предстала перед ним, сверкая глазами.

– Я договорился с Крисом на понедельник, – поспешил сказать Карл. – Позвонил и извинился за то, что сегодня не получилось. Но с самого утра, Мона, у меня действительно был очень насыщенный день.

– Не волнуйся, – с этими словами она так тесно прижала его к себе, что он почти закипел. – Думаю, ты вполне готов к гимнастике на простынях, – сказала она и запустила руку туда, где здоровые мальчики шарят целыми днями напролет.

Карл медленно втянул воздух сквозь зубы. Какая же она зоркая, эта женщина… Возможно, передалось от дочери. После обязательных вступительных маневров, закончившихся тем, что Мона удалилась в ванную «прихорошиться», Карл восседал на краю кровати с пылающими щеками, опухшими губами и в слишком тесных трусах. Тут у него зазвонил телефон.

Проклятие, высветился рабочий номер Розы.

– Да, Роза, – сказал он несколько угрюмо. – Давай покороче, потому что я тут занят важным делом, – добавил он, замечая, как его достоинство потихоньку сникает.

– Карл, это принесло плоды.

– Что принесло плоды, Роза? Почему ты до сих пор на работе?

– Да мы оба здесь. Привет, Карл! – прогремел голос Ассада на заднем плане.

У них там что, народные гулянья в подвале?

– Мы обнаружили еще одно исчезновение. О нем заявили спустя месяц после остальных, поэтому поначалу мы его не нашли.

– Так-так, и ты сразу же связала его с остальными? Почему?

– Его обозвали «делом о ВелоСолекс». Мужчина сел на свой мопед и поехал из Брендерупа, что на Фюне, на железнодорожную станцию в Айбю. Там он припарковал мопед на велосипедной стоянке, и с тех пор его больше никто не видел. Он исчез.

– Какого, ты говоришь, числа это произошло?

– Четвертого сентября восемьдесят седьмого года. И это еще не всё…

Карл бросил взгляд на дверь ванной, из-за которой послышался голос его эротической дивы.

– Давай побыстрее, что там еще?

– Его фамилия Германсен. Таге Германсен.

Карл нахмурился. И что?

– Да, Германсен! – крикнул Ассад в трубку. – Не помнишь? Миа Нёрвиг упомянула это имя в связи с первым делом, общим у ее первого мужа и Курта Вада.

У Мёрка удивленно сдвинулись брови.