Чтение онлайн

Зельдин позвонил Ястребу и плачущим голосом попросил немедленно приехать.

— Что у тебя стряслось, опять обнесли? — лениво спросил Ястреб. Ехать ему никуда не хотелось, да и дела эти становились опасными.

Но Зельдин, намекая, что разговор не телефонный, настаивал. Пришлось звонить своим бойцам и срочно вызывать их. Ребята приехали на двух машинах. В полном составе. Они стояли у своих тачек и курили, и Ястреб, выйдя из подъезда, невольно залюбовался ими. Орлы. Бойцы. Все мастера спорта, двое даже заслуженные. Боксеры, борцы, самбисты.

Борька Пахомов подобрал сильную и лихую команду. Одеты все были в дорогие джинсы и отличные кожаные куртки. Не блатные, но любому авторитетному вору сто очков вперед дадут. Парни эти положили на воровские законы с прибором. Если надо, могли заделать любого авторитетного урку. Это была новая поросль уголовников, живущих по своим понятиям.

Ястреб не скупился. Бойцы всегда ходили при деньгах. Многие закупили кооперативные квартиры, у всех машины. Мелкие мужицкие радости, часы «Сейко», перстни. Да и на кабаки им хватало. Это на дело они едут в кожаных куртках. А когда приходят в кабак, поражают знающий народ костюмами, рубашками, галстуками и обувью из «Березки». Им нравилась такая жизнь, давал им ее Ястреб, поэтому они служили ему, как гвардейцы Наполеону.

Однажды на квартиру директора трикотажной фабрики из Валентиновки наехали ребята знаменитого Монгола. О его бойцах в Москве говорили с ужасом. Борька узнал, что бандиты поехали гулять в ресторан «Русь» в Балашихе. Пятерых забили до смерти, а двоих отвезли в гараж в Салтыковке и выбили из них, где спрятаны украденные ценности. Поехали, забрали, вернули рыдающему хозяину. Правда после этого у Ястреба был жесткий разговор с Монголом, но они порешили, что его братки не будут доставать людей, находящихся под охраной Ястреба.

…Ястреб сел в машину к Борьке, и они погнали в Салтыковку к Зельдину.

Подпольный трикотажный король встретил их с таким выражением лица, будто не его грузчики приехали, а бригада из БХСС.

— Ты чего такой? — забеспокоился Ястреб. Хрен его знает, что могло случиться. — Менты достали?

— Если бы. Ты же знаешь, все областные прикормлены. Сырье угнали.

— Много?

— Десять тонн.

— Это как же?

— Водила с кладовщиком поехали на Москву-Товарную, там вагоны из Ташкента пришли, погрузили все, выехали. На шоссе их два гаишника тормознули. Мол, документы, накладные. Пока экспедитор документы доставал, какие-то отморозки шоферов из кабины повыкидывали и угнали сырье.

— Куда угнали? — удивился Ястреб. — Его же на рынке не продашь.

— Куда, куда! В Кучино новая шарага объявилась, делают трикотажные рубашки и к зверькам отправляют.

— Давно объявились?

— Месяцев семь.

— Что же ты молчал, падло? На нашей территории новый цех, а я ничего не знаю. Хочешь, я ментов туда пошлю?

— Ну, понимаешь, они цех прихлопнут, сырье конфискуют, а мне перед узбеками отвечать.

— И то правда, басмачи народ отвязанный, они вполне тебя на пики поставить могут.

— А я о чем говорю. Тебе и твоим шефам это надо?

— Не надо, — честно признался Ястреб.

— Тогда, — голос Зельдина стал жестким, — делай свое дело. Отрабатывай лаве, которые я тебе и твоим бойцам плачу, а то они вместо дела у бухгалтерии толпятся, зарплату грузчиков за три месяца получают.

— Харе, Зельдин, — рявкнул Ястреб, — если бы не мы, ты бы давно с бензопилой «Дружба» вкалывал на лесоповале или по совокупности под пулю пошел в Пугачевской башне Бутырки. Ты с этими новенькими говорил?

— Пытался.

— А они?

— Они послали меня знаешь куда?

— Значит, разговор был и предложение им поступило. Стало быть, все по закону сделано. Что ты о них знаешь?

— Хозяин там Борис Гольдберг. У него четырехкомнатная квартира в Армянском переулке, жена, двое детей школьников, дача в Загорянке. Дважды судим.

— Понятно. Кто у них технорук?

— О нем ничего не знаю.

— Ну, нам и дачи в Загорянке вполне хватит. Адрес знаешь?

— Конечно.

Ночью Борису Гольдбергу позвонил сосед по поселку.

— Боря, — орал он в трубку, — немедленно сюда, твоя дача горит!

Полуодетый Гольдберг бросился в машину и приехал в Загорянку, когда уже начинал заниматься неяркий октябрьский рассвет.

Он бросил открытую машину и побежал к даче. Слава богу, что основной дом оказался цел. Сгорел второй, где у него были баня, бильярдная и некое подобие бара. Пожарные скручивали шланги, их начальник снял каску и подошел к Гольдбергу.

— Вы хозяин дачи?

— Да, я.

— Вызывайте милицию, явный поджог.

Пожарные уехали, а Гольдберг подошел к остаткам дома отдыха, как среди своих он называл это строение. Сколько денег ушло с дымом! Финский кафель, норвежская сантехника, специально привезенные из Карелии деревянные панели.

— Ай-я-яй, — раздался за его спиной голос, — какая неприятность.

Гольдберг обернулся и увидел троих здоровенных парней в кожаных куртках и джинсах.

— Какой домик симпатичный сгорел. Слава богу, что не резвились в нем Кларочка, семнадцати лет, и Сенечка, четырнадцати.

Гольдберг похолодел, на него смотрели три пары холодных жестких глаз.

— Да и второй дом у тебя деревянный, запалится — не остановишь, — сказал здоровый парень, стоявший рядом с ним.

Гольдберг всматривался в него. Лицо было удивительно знакомым.

— Вы кто?

— Конь в пальто.

— Где я вас мог видеть?

— Где-где! В Караганде.

И Гольдберг вспомнил. Колонию. Клуб, заведующим которого он, естественно, был. Репортажи с Олимпийских игр. И этого парня, только совсем молодого, с золотой медалью чемпиона.