Злой
Шрифт:
— Роберт, — ледяным тоном обронил Меринос, — пойдём. Сегодня тут уже ничего не будет.
Он быстрыми шагами двинулся вперёд, не обращая внимания на явно обескураженного Жичливого. Чтобы добраться до выхода, нужно было пробиться сквозь толпу. Пан в коричневой шляпе сунул руки в карманы и пропустил вперёд своего плечистого помощника: тот прокладывал дорогу. В нескольких шагах от них продвигался ловкий, как вьюн, пан в котелке, успевший незаметно обойти охваченного предчувствием неизвестной опасности Жичливого.
Боксёр впереди вдруг ощутил, что его широкое плечо сдавила почти судорожным движением чья-то могучая рука. Он обернулся — и вся кровь отхлынула у него от сердца, оставив в груди ледяной ком страха: лицо Филиппа Мериноса под обвисшими полями шляпы было серым как пепел, в противных морщинах, увядшим и измятым.
— Пппан пред… — успел простонать Крушина.
Меринос слегка пошатнулся, словно ему внезапно стало дурно, и тяжело опёрся на Крушину. Сбоку незаметно появился пан в котелке.
— Что случилось? — услужливо спросил он. — Может, врача?
Меринос не замечал никого.
— Я видел привидение! — прохрипел он. — Видел мертвеца! Сейчас! Тут!
Он всё тяжелее опирался на Крушину, который лихорадочно озирался вокруг.
Толпа густела, отовсюду слышались то весёлые, то сердитые голоса:
— Вот шпинат! Вот цветная капуста! Кому? Кому?
Лицо Мериноса стало сине-серым, потом белым и наконец залилось апоплексическим румянцем — он захрипел.
— Скорее! — сказал пан в котелке. — Может быть сердечный приступ. Или апоплексия.
Крушина окончательно растерялся: он просто по инерции поддерживал крупное тело Мериноса.
— Нужно его вытащить из толпы! — бросил тоном приказа пан в котелке. Но он не обращался за помощью ни к одному из стоящих рядом.
Крушина собрал остатки сил и ударил плечом в живую стену; раздались возгласы протеста и возмущения, но обезумевший от страха боксёр отчаянно пробивался вперёд, волоча за собой беспомощное большое тело. Пан в котелке продвигался за ним.
— Машину! — крикнул пан в котелке.
— Вон там, — указал Крушина на «вандерер», который стоял неподалёку, на небольшой площадке. Он вынул из кармана Мериноса ключи, дрожащими руками открыл дверцу машины, и они вдвоём втолкнули тяжёлое тело внутрь. Пан в котелке быстрым, ловким движением разорвал воротничок Мериноса и снял с него галстук. На губах того выступила пена, сквозь хрипение можно было разобрать слова:
— Живой… мёртвый… я сам видел… мёртвый… эти глаза…
— В скорую помощь! — закричал пан в котелке.
Крушина сидел на подножке, спрятав лицо в ладонях, неспособный ни думать, ни двигаться. С неожиданной силой пан в котелке впихнул находящегося почти в бессознательном состоянии Крушину в машину и включил мотор. Маленький «вандерер» помчал в сторону Познанской улицы.
Через полчаса пан в котелке уже стоял у ворот крытого рынка на Кошиках — он появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как измученный напрасными поисками бодрый старичок в фуражечке на минуту присел на пустой ящик. В этот момент, поплёвывая во все стороны, к выходу пробивалась группа шумных подростков, державших руки в карманах. Одеты они были преимущественно в клетчатые рубашки и цветные куртки.
— Скучно, — повторял то один, то другой из них, — никаких развлечений, ничего интересного…
— Пойдём, Стасек, окружим этого старого паралитика, — предложил один из парней, указывая на Калодонта. — Поиграем с ним!
— Спокойно, — тихо, но твёрдо бросил невысокий человек в поплиновой куртке, шедший в середине группы. — У тебя, Манек, голова министерская — годится вместо мусорной корзины. А ну смывайтесь отсюда, только быстро!
В группе установилось дисциплинированное молчание.
— Ты чего, Шая? — неуверенно начал Манек. — Мы же…
— Такого симпатичного дедушку хотят обработать, хулиганы, бандиты… А как дойдёт до чего-то серьёзного, тогда вас нет, — издевался Шая.
— Да ладно уж, ладно, — неохотно отозвался Стасек, — кончай речь. — Видно было, что эти насмешки больно задевают его самолюбие.
Группа прошла мимо Калодонта. Неожиданно Шая вернулся и подошёл к нему.
— Не могу ли я попросить у уважаемого пана огня? — проговорил он сладким, вежливым голосом, изысканно поклонившись.
Пёстрые парни повернулись, с интересом наблюдая за этой сценой. Калодонт достал из кармана спички и подал их Шае. В ту самую минуту, когда правая ладонь склонившегося в позе предупредительной учтивости Шаи сжала коробку, левая его рука нырнула во внутренний карман чёрного пиджака Калодонта, откуда через секунду вернулась с потёртым кожаным кошельком.
Вокруг было достаточно людно, и прежде чем кто-то успел спохватиться, Шая спрятал кошелёк в собственный карман, закурил сигарету и жестом, выражающим вежливую благодарность, вернул спички Калодонту.
— Очень благодарен пану, — проговорил он со сладкой беззубой ухмылкой и повернулся, чтобы уйти.
— Отдай сейчас же, мерзавец… — услышал он тихий голос рядом: перед ним стоял неказистый человек в вельветовом пиджаке, который, казалось, внимательно всматривался в сложное сооружение из зелёного лука, высоко вздымающееся над соседним рундуком.
Шая на мгновение растерянно остановился, и это его погубило.
— Отдай! — повторил незнакомец, протягивая руку. — И иди за мной. Только без шума.