Чтение онлайн

Сестра Габриэла покачала головой:

— Он когда-нибудь трогал тебя?

— Кто?

— Отчим.

— Нет, сестра, — засмеялась Сандра, — я ведь дитя своей бабушки.

— Ты дитя Господа, моя дорогая.

Сестра Габриэла не появляется вот уже вторую неделю, Сандре приходится самой отправляться на ее поиски, но охота на птиц — дело непростое. Легче всего подловить их в часовне, там они частенько бывают, когда им нечего делать. Сандра скользит по мраморным залам Антарктики — так она называет клинику. Тяжело жить одной на айсберге, если твой единственный друг — пингвин, да к тому же весьма религиозный. Чрезвычайно редкий вид.

В последующие месяцы Сандра, подобно принцессе из «Сказок 1001 ночи», будет выдавать свою историю маленькими порциями, как корм для птиц. Но чем больше она рассказывает, тем больше поддается искушению признаться в том, что скрывает ужасную тайну — еще одно убийство, случившееся в ее жизни.

Сандра и не надеялась встретить в Лос-Анджелесе парня с кремовыми руками, она была счастлива уже оттого, что просто находится с ним в одном городе. Она представляла, что он ищет ее, разговаривала с ним, когда оставалась одна. Если ей нужно было куда-нибудь пойти, она воображала, что идет к нему, или мечтала, что он следит за ней, за тем, как она выбирает себе машину, дом — все необходимое для жизни в Лос-Анджелесе.

Как и большинство приезжих девушек, Сандра отправилась за машиной в фирму «Рент-э-рек». [5] Взглянув на Сандру, продавец сразу же предложил ей кабриолет, но Сандра отказалась, и он разозлился. Откуда ему было знать, что она безумно боится птиц и скорее согласится загорать на пляже во время бомбежки, чем поедет в машине с поднятым верхом.

Сандра считала, что в Лос-Анджелесе существует только два вида птиц: злые и добрые. При виде вороны со сверкающими глазами и черным клювом она в панике начинала искать укрытие. А вот чайки, как ей казалось, птицы добрые: они не живут на земле, они исчезают в расщелине горизонта, где мягкое серое небо гладит серо-голубой океан. Сандра никогда не общалась ни с морем, ни с чайками; ее беспокоило, что им приходится совершать такие длинные перелеты, поэтому она решила наладить с ними контакт и взяла для них немного еды. День был пасмурный, и на пляже, кроме нее, никого не было. Через несколько минут налетели сотни чаек, которые с визгом стали драться за крошки хлеба, они перепачкали в крови и себя, и Сандру, чем до смерти ее напугали. Голубей она избегала, потому что кто-то сказал ей, что это не птицы, а души ньюйоркцев, не вернувшихся домой.

Она нашла квартиру в самом старом доме во всем Голливуде, рассчитав, что если он до сих пор цел, то ему не страшны землетрясения. На заре Голливуда этот дом был центром моды, в нем жили кинозвезды. Но жизнь стремительно проносилась мимо, а он неуклюже стоял в заброшенной части города, выставляя напоказ витиеватые барельефы, покрытые столькими слоями краски, что невозможно было угадать их первоначальную форму. Дом назывался Лос-Альтос, [6] но жильцы называли его «Лост маунтинс». [7] Излюбленное место для всяких неформалов, охотников за удачей (никогда не поймешь, в правильном ли направлении они движутся) и панк-рокеров, которым дела нет до удачи, был бы только кайф. Наверху жила Таня, скульптор; напротив — Марк, писатель; артист-трансвестит Кэнди, актрисы Рита и Холли, временно работающие в магазине нижнего белья, жили внизу, а в подвале, по-видимому, гнездился целый оркестр. Сандре это нравилось, поскольку никому не грозило выскочить замуж за продавца машин, что в итоге и сделала ее лучшая подруга из Огайо, чьи вишневые рождественские открытки она намеренно оставляла без ответа.

Но хотя Сандру вполне устраивали ее соседи, она ни с кем не подружилась. Она была одиночкой по натуре и инстинктивно не доверяла Лос-Анджелесу. Что-то здесь было не так, однако что именно — непонятно. Вокруг все такое яркое и разноцветное: кабриолеты, солнечный свет, рестораны, набитые красотками, будто корзины с цветами на залитом солнцем кладбище. Очень соблазнительно.

Даже ветер избегал этого места и сидел в пустыне, как цепной пес. Поначалу Сандра думала, как замечательно, что здесь нет ветра, но вскоре узнала, что Лос-Анджелес расплачивается за вечно прекрасную погоду ежегодным нашествием Санта-Аны, [8] селями и пожарами. Тут уж кто угодно заскучает по снегу, который может заботливо укрыть даже такую дыру, как Огайо.

Когда ветер наконец добрался до города, он не стал с ней разговаривать. Горячий и сухой, он летел из пустыни к океану, словно измученный жаждой безумец, сея новые неведомые споры сумасшествия. Он тряс пальмы, как погремушки, стучал в окна, как в тамтамы, бессвязно бормоча, трепал ей волосы, но сказать ему было нечего. Однажды вечером, когда все жаловались на Санта-Ану и Сандра почувствовала, что ветер покинул ее, раздался стук в дверь. Говорят, если теряешь друга, пусть даже выдуманного, всегда остается пустота и нужно быть начеку, не то в нее проникнет голодный призрак. Окна загремели, когда Сандра открыла дверь. Это была Таня с верхнего этажа, современная живая версия голодного призрака.

— Привет, ты еще не свихнулась от этого ветра? Слушай, ты здесь новенькая, и мы не подруги… тут рядом открылся новый бар, мне бы не помешал коктейльчик, но не могу же я пить одна в такую ночь.

— Подожди, я только пальто возьму, — сказала Сандра.

Таня стояла на пороге и поправляла прическу, перебирая пряди огненно-рыжих волос. Она выглядела так, будто ее короткое зрелое тело только что вытащили со склада и на нем еще висели куски леопардового меха, черной сетки, красного шелка и пластиковой бижутерии, которые раскачивались, когда она угрожающе передвигалась на девятидюймовых каблуках. Ее ярко раскрашенное лицо расплывалось в улыбке со всем нетерпением проститутки, когда она, словно на блюде с петрушкой, пихала вам в лицо свой бесценный атрибут — пару безумно дорогих сисек. Средневековый шедевр дизайна и камуфляжа, Сандре она показалась слишком уж вызывающей, но в то же время очаровательной.

Сандра решила, что рядом с искусственной Таней ее естественность смотрится скучно. Из длинных светлых волос можно было сделать конский хвост либо распустить их, больше ничего. Она была стройная и гибкая, носила только черное и никогда не использовала косметику. Да ей и не нужно было. Люди притворялись, что не замечают ее красоты, но такая красота не забывается, она преследует вас всю жизнь.

Самое главное отличие между ними заключалось в манере общения: для Сандры гораздо важнее было то, о чем она молчит. Таня же не затыкалась ни на минуту. На собеседника обрушивался град ложных фактов, авторитетных мнений и непримиримой агрессии. Она говорила только о сексе, причем со всеми без разбора. Если бы не ее чувство юмора, она давно бы пала жертвой гнева благопристойных граждан. Пока Сандра собиралась, Таня пустилась в непрошеные рассуждения о том, как правильно заниматься оральным сексом и что она говорит тем, кто не дотягивает до ее уровня.

— Католики никогда не лижут, и негры тоже. Католики считают, что это грех, а негры не видят в этом кайфа. С евреями наоборот, им всегда мало, готовы заниматься этим всю жизнь. Если б можно было постелить там ковер и провести электричество, они бы не вылезали оттуда. Американцы все разные, смелые, однако сдержанные. Сделают, что захочешь, но без особых эмоций. Самый лучший секс у меня был с бродячим мормоном — ох, и страстный оказался мужчина!

— Не знала, что религия помогает вычислять, как человек ведет себя в постели.