Знахарь VII
Шрифт:
Темп выше, чем утром. Ночной пульс Реликта стабильнее дневного, ибо меньше помех от деятельности деревни, от шагов людей, от вибрации работающих инструментов. Чистый сигнал, чистый поток.
56.2%… 57%…
На седьмой минуте я почувствовал перегрев. Три нити первого порядка, самые молодые, нагрелись до порога. Стенки капилляров утончились, и субстанция давила на них изнутри.
Я снизил интенсивность. Поток уменьшился на треть, температура нитей упала, и перегрев отступил.
57.8%… 58.1%.
Девятая минута. Я готовился оторвать ладони, когда контакт с четвёртым реликтом обрушился на меня.
Это совсем не похоже на прежние сигналы.
Раньше он транслировал рваный пульс, с провалами и паузами, как сердце в мерцательной аритмии. Я ловил его урывками, через фон, и каждый раз информация приходила обрывками.
Сейчас пришло другое.
Импульс был коротким, но плотным, как сжатый файл, который разворачивается при получении. Он прошёл через побег и ударил в мозг с чёткостью, от которой перехватило дыхание.
Координаты.
Точка на невидимой карте, зафиксированная с точностью, которой у меня не было инструментов измерить. Благо, мозг обработал импульс автоматически и наложил на ту систему ориентиров, которая сложилась за месяцы в этом мире. Расстояние до Каменного Узла, направление на деревню Тёмная Расщелина, угол к юго-восточному реликту Рины.
Двести двенадцать километров. Юго-запад, с отклонением к югу на девять градусов.
И вместе с координатами пришёл образ.
Мёртвый камень. Обработанный, сложенный в стены, потрескавшийся, провалившийся. Камень, из которого строили дома, площади, лестницы. И всё это мёртвое, без единой искры жизни.
Руины.
Четвёртый Реликт лежал не под лесом — он лежал под развалинами города.
Я оторвал ладони от земли. Поток прервался. Побег дрогнул, качнулся ко мне и замер. Сердце колотилось тяжело, и я заставил себя дышать ровнее, считая секунды на выдохе.
СЕАНС ЗАВЕРШЁН (9 мин 17 сек).
Прогресс: +4.7% (текущий: 58.1%).
Серебряная сеть: стабильна. Адаптация к нагрузке +12% за сутки.
Совместимость с Реликтом: 64.4% (+0.6%).
ПОЛУЧЕН СИГНАЛ: 4-Й РЕЛИКТ.
Тип: координатный импульс (высокая плотность).
Расстояние: 212 км, ЮЗ.
Система обрабатывала данные дольше обычного. Строки появлялись одна за другой, и я читал их, сидя на коленях в мокрой траве.
Идёт сопоставление координат с известной географией…
Совпадение 78%.
Координаты 4-го Реликта соответствуют известному объекту: СЕРЫЙ УЗЕЛ.
Серый Узел. Заброшен 200 лет назад.
Причина: «гибель Кровяной Жилы».
Текущий статус: руины. Населён аномальной фауной (Корнегрызы, предположительно мутировавшие формы).
Зона повышенной опасности.
Информация из архива: черепок Наро №47.
Доступ: Корневые Тропы, 5–7 дней.
Серый Узел — город, о котором я слышал мимоходом в Каменном Узле. Один из торговцев на рынке упомянул его, как упоминают страшилку, в которую наполовину верят. Мёртвый город, куда лучше не ходить. Двести лет назад кровяная жила под ним умерла, и пять тысяч человек снялись и ушли, оставив дома. С тех пор руины стали домом для всего, что водится в Подлеске и Корневищах.
Вот только жила не умерла.
Она питалась от реликта. И когда Реликт начал затухать жила иссякла вслед за ним. Люди решили, что источник мёртв, и ушли. Вот только реликт остался один, без кормильца, медленно угасая в пустоте под тоннами мёртвого камня.
Двести лет в одиночестве, без того, кто подойдёт и скажет: «Я здесь».
И теперь у него осталось двенадцать-восемнадцать дней.
Встал. Ноги затекли, и я потоптался на месте, разгоняя кровь. Побег покачивался передо мной, серебристый в свете кристаллов, и его капилляры пульсировали в ритме, который за последнее время стал мне привычнее собственного.
Чтобы добраться туда и вернуться, нужен минимум второй круг, а лучше третий. Лучше группа из пяти-шести человек, с Варганом во главе, если Варган пробьёт третий круг через два дня, как я рассчитываю.
Но даже с третьим кругом Варгана этого мало. Серый Узел — не лес и не расщелина. Это город, в котором двести лет безраздельно хозяйничали корнегрызы, теневые пауки и всё остальное, что любит темноту, камень и отсутствие людей. Идти туда с отрядом из деревенских охотников — самоубийство.
И всё же реликт посылал координаты с настойчивостью, которая не оставляла пространства для колебаний. Это не запрос, а адрес, вложенный в последний конверт, отправленный из горящего дома.
Я сел на землю. Положил руки на колени и уставился в пустоту леса.
«Ты хочешь, чтобы я пошёл туда,» — подумал, глядя на побег. «В мёртвый город. Через двести километров Подлеска. С первым Кругом и серебром под кожей. К Реликту, который умирает в руинах, где двести лет не ступала нога человека.»
Побег качнулся.
Верхушка наклонилась в мою сторону, задержалась на полсекунды и вернулась назад. Бордовые капилляры на его кожице вспыхнули разом.
Я сидел на земле перед частоколом и смотрел на побег, и побег, казалось, смотрел на меня. Между нами было полтора метра, тёплая земля и тонкая нить связи, протянутая от Рубцового Узла в моей груди к корневой системе, уходящей на четыре километра вниз. И через эту нить пульсировал сигнал реликта, который знал, где умирает его собрат, и точно знал, кто единственный способен дойти.