Чтение онлайн

Она одна, как я и думал. Час назад я звонил на работу ее мужу, спросил, нельзя ли с ним поговорить, и повесил трубку, когда он подошел. Мне едва видна ее макушка, когда она пытается выбраться из автомобиля. Келли на костылях, вот она ковыляет между двумя рядами машин и входит в здание.

Я сажусь в лифт, поднимаюсь на следующий этаж, пересекаю Мэдисон-авеню по стеклянному переходу. Я нервничаю, но не тороплюсь.

В комнате ожидания полно народу. Она сидит спиной к стене и листает журнал. Сломанная лодыжка теперь в лубке, что позволяет ей ходить. Справа от нее пустой стул, и, прежде чем она успевает понять, кто перед ней, я сажусь.

Сначала лицо у нее потрясенное, но затем расплывается в приветливой улыбке. Однако она нервно оглядывается. На нас никто не смотрит.

– Да читай ты свой журнал, – говорю я и открываю «Нэшнл джиогрэфик». Она поднимает «Вог» почти на уровень глаз и спрашивает:

– А что ты здесь делаешь?

– Меня беспокоит спина.

Покачивая головой, она опять оглядывается. Дама, сидя рядом, хотела бы повернуть к нам голову, но у нее шея в гипсе. Мы здесь никого не знаем, так чего же нам беспокоиться…

– А кто твой доктор? – спрашивает она.

– Крэгдейл.

– Как интересно…

Келли Райкер была красива, когда носила больничный простой халат, с синяком на лице и без косметики. А теперь я просто не в состоянии оторвать от нее глаз. На ней белое, слегка накрахмаленное, короткое платье с застежкой донизу.

Оно напоминает мужскую рубашку, как если бы студентка позаимствовала ее у своего приятеля-сокурсника. И закатанные вверх шорты цвета хаки. Распущенные темные волосы падают ниже плеч.

– Это хороший врач? – спрашиваю я.

– Да просто доктор и все.

– Ты уже была у него?

– Оставь, Руди. Я не собираюсь это обсуждать. И наверное, тебе лучше уйти. – Она говорит тихо, но твердо.

– Да, знаешь, я уже подумываю об этом. Но я много думаю и о тебе, и о том, что мне делать. – Я умолкаю, так как мимо провозят мужчину в инвалидном кресле.

– И что же?

– А то, что я до сих пор не знаю.

– Я думаю, что тебе надо уходить.

– Однако на самом деле ты так не думаешь.

– Нет, я действительно этого хочу.

– Нет, не хочешь. Ты бы хотела, чтобы я околачивался около, постоянно был бы в контакте, звонил время от времени, чтобы, когда в следующий раз он опять переломает тебе кости, у тебя нашелся бы не совсем безразличный к тебе человек. Вот чего ты хочешь.

– Следующего раза не будет.

– Почему же?

– Потому что теперь у нас все иначе. Он старается перестать пить. И обещал больше ни разу меня не ударить.

– И ты ему веришь?

– Да, верю.

– Он и раньше это обещал.

– Почему ты не уходишь? И не звони, ладно? От этого только хуже.

– Но почему? Почему от этого хуже?

Она секунду колеблется, потом опускает журнал на колени.

– Потому что по мере того, как проходят дни, я все меньше думаю о тебе.

Приятно знать, что она обо мне все-таки думает. Я достаю из кармана визитную карточку с моим старым адресом, то есть адресом фирмы, которая теперь опечатана некими правительственными организациями. Я пишу на обороте телефон и подаю ей карточку.

– Решено. Я больше тебе не звоню. Если я тебе понадоблюсь, вот мой домашний телефон. Если он сделает тебе больно, я хочу об этом знать.

Она берет карточку. Я быстро целую ее в щеку и покидаю комнату ожидания.

На шестом этаже того же здания размещается большое онкологическое отделение. Лечащий врач Донни Рея – доктор Уолтер Корд. Лечение на сегодня означает только одно – он прописывает Донни Рею пилюли и другие снадобья в ожидании, когда Донни умрет. Корд предписал ему первый курс химиотерапии, он сам сделал анализы, определившие, что костный мозг Ронни Блейка абсолютно подходит для пересадки его брату-близнецу. Свидетельство Корда на суде, если предположить, что он все-таки состоится, было бы сокрушительным ударом по страховой компании.

Я оставляю трехстраничное письмо на его имя в регистратуре, Я хотел бы переговорить с ним, когда ему удобно, и желательно получить эту возможность бесплатно. Как правило, врачи ненавидят адвокатов, и любое время, потраченное ими на разговор, стоит весьма дорого. Но Корд и я – не противники, а сторонники, и мне нечего терять.

С большим волнением я бреду по этой небезопасной части города, пытаясь разобрать выгоревшие, полустертые номера на дверях домов. Окрестности выглядят так, словно когда-то и в силу понятных причин их позабросили, но теперь они в процессе самоутверждения. Все здания в два-три этажа отстоят от дороги, у них кирпичные или стеклянные фасады. Некоторые были построены одной сплошной линией, между другими пролегают узкие проходы. Многие загорожены заборами, пара домов сгорела уже несколько лет назад. Я прохожу мимо двух ресторанов. Около одного на тротуаре столик под навесом, но посетителей не видно. Есть химчистка и цветочный магазин.

Магазинчик антиквариата «Тайные сокровища» на углу улицы – на вид довольно опрятное здание с красно-серыми кирпичными козырьками над окнами. В доме два этажа, и, подняв глаза, я понимаю, что, очевидно, вижу перед собой мое новое обиталище.

Я не могу найти другой двери и вхожу в антикварную лавку. В крошечном фойе вижу лестничку, освещенную наверху.

Меня ждет Дек. Он горделиво улыбается.

– Ну, что ты думаешь? – выпаливает он, не дожидаясь, пока я осмотрю помещение. – Четыре комнаты, общей площадью около тысячи квадратных футов. Плюс туалет. Неплохо, – говорит он, похлопывая меня по плечу. Затем вприпрыжку бросается вперед, все время оборачиваясь и широко расставив руки. – Вот здесь, я думаю, будет приемная, может, мы посадим сюда секретаршу, когда наймем. Здесь просто надо обновить краску. Все полы паркетные, – отмечает он, притопывая, словно я и так не вижу, какие здесь полы. – Потолки двенадцать футов. Стены отделаны сухой штукатуркой, их легко красить. – Он делает знак следовать за ним. Через открытую дверь мы проходим в небольшой коридор. – Здесь по одной комнате на каждой стороне. Вот эта самая большая, так что, я думаю, она будет твоя.

Я вступаю в свой новый кабинет и приятно удивляюсь. Он пятнадцать на пятнадцать футов, окно выходит на улицу. Комната пуста, в ней чисто, на полу хорошее ковровое покрытие.

– И вон там, подальше, третья комната. Думаю, хорошо бы в ней устроить конференц-зал. Я бы с удовольствием здесь работал, но не хочу разводить в этой комнате беспорядок. – Дек изо всей силы старается, чтобы помещение мне понравилось, и мне почти жалко его. «Да расслабься ты, Дек. Мне оно и так нравится. Ты хорошо потрудился».