Чтение онлайн

Он потянулся рукой к аппарату и нажал на рычаг.

– Слушай, – недовольно буркнул он, – ты что-то очень торопишься. Зачем звонить легавым?!

– А они хотят с тобой поговорить, – неторопливо сказал я. – Поскольку ты знаешь одну девку, а она знает одного типа, у которого разболелись ноги.

– Неужели нельзя иначе? – Теперь собственный воротник показался Меддеру тесноватым, и он дернул его.

– Я тут ни при чем, – сказал я. – Но если ты думаешь, что я собираюсь сидеть тут и смотреть, как ты забавляешься моими реакциями, то глубоко ошибаешься.

Меддер открыл плоский портсигар и сунул себе в рот сигарету с таким звуком, словно заглотнул маслину. Рука его дрожала.

– Хорошо, – буркнул он. – Пусть будет так. Не горячись.

– Не люблю, когда мне заговаривают зубы, – прорычал я. – Дело говори.

Если хочешь предложить мне работу, боюсь, она для меня слишком грязная. Но по крайней мере выслушать тебя я могу.

Меддер кивнул головой. Теперь он успокоился – понял, что я блефую.

Выпустив белое облачко дыма, он проводил его глазами.

– Ну хорошо, – ровным голосом сказал Меддер. – Иногда я работаю под дурачка. Дело в том, что мы оба себе на уме. Кэрол видела, как ты входил в дом и как выходил. И не пошел в полицию.

– Кэрол?

– Кэрол Донован. Моя подруга. Это она тебе звонила. Я кивнул головой и сказал:

– Дальше.

Но Меддер ничего не сказал. Он только сидел и по-совиному глядел на меня.

Я усмехнулся, наклонился немного над столом и сказал:

– Так вот что тебя тревожит. Ты не знаешь, зачем я ходид в тот дом и почему, войдя, не заорал: «Полиция!» Все очень просто. Я подумал, что это чья-то тайна.

– Мы водим друг друга за нос, – с кислой миной проговорил Меддер.

– Ну, хорошо, – согласился я. – Поговорим о жемчуге. Тебе стало легче?

Глаза его сверкнули. Он хотел дать волю своим чувствам, но сдержался.

Приглушил голос, холодно сказал:

– Кэрол подцепила его как-то вечером, того коротышку. Свихнувшийся замухрышка. В голове – ничего, кроме порошка, но если там хорошенько покопаться, то окажется, что там крепко засела одна идея. Вот он и рассказал о жемчуге. На северо-западе Канады будто живет какой-то тип. Он утянул те жемчужины давным-давно и никак не может с ними расстаться. Вот только типа того коротышка не назвал и, где он живет, не сказал. Все хитрил. Молчал, и конец. А почему – не пойму.

– Хотел, чтобы ему пятки поджарили, – подсказал я. Меддер скривился, и его волосы снова взмокли.

– Это не моих рук дело, – пробормотал он.

– Твоих или Кэрол – какая разница? Коротышка умер. Это расценят как убийство. Но вы так и не узнали того, что хотели. И поэтому вам понадобился я. Думаете, я знаю то, чего не знаете вы? Забудьте об этом. Если бы я что-то знал, то не пришел бы сюда, да и вы, если бы знали достаточно, не пригласили бы меня сюда. Разве не так?

Меддер растянул губы в улыбке – очень медленно, так, будто делать это ему было больно. Затем покрутился на стуле, выдвинул из стола глубокий ящик и поставил на стол красивую темную бутылку и два полосатых стакана. Наконец прошептал:

– Поделим все на двоих. Ты и я. К черту Кэрол! Слишком круто она берет, Кармади. Видел я жестоких женщин, но эта сделана из стали. А вот с виду про нее такого не скажешь, правда?

– А разве я видел ее?

– Думаю, что видел. По крайней мере так она говорит.

– А-а, это та, что в «додже»?

Он кивнул головой, налил по солидной порции, поставил бутылку и поднялся.

– Воды? – спросил он. – Я пью с водой.

– Не надо, – бросил я. – Однако зачем тебе делиться со мной? Вряд ли я знаю больше тебя. Разве какую-то мелочь. Но вовсе не на столько, чтоб предлагать мне половину.

Он хитро посмотрел на меня поверх стакана.

– Я знаю, где можно вырвать за Линдеровы жемчужины пятьдесят тысяч – в два раза больше, чем мог бы взять ты. Я отдам тебе твою долю и сам не проиграю. Ты имеешь возможность работать под официальной вывеской. Это то, чего мне не достает. Так как относительно воды?

– Мне не надо, – сказал я.

Он подошел к скрытому в стене умывальнику, отвернул кран, нацедил полстакана воды и возвратился к столу. Потом снова сел, улыбнулся и поднял стакан.

Мы выпили.

До сих пор я сделал всего четыре ошибки. Первая – это то, что вообще впутался в такое дело, пусть даже ради Кейти Хорн. Вторая – что не вышел из игры после того, как нашел Шелушителя Мардо мертвым. Третья – что дал Рашу Меддеру понять, будто в курсе дела. Четвертая и самая большая – это виски.

Оно показалось мне странным на вкус уже тогда, когда я его глотал. А когда в голове у меня вдруг прояснилось, я понял, что видел собственными глазами, как Меддер поменял свой стакан на другой – он поставил его к умывальнику заранее.

Какое-то время я сидел неподвижно с пустым стаканом в руке, стараясь взять себя в руки. Лицо Меддера вдруг начало расплываться и стало похожим на лужу. Жирная улыбка вспыхнула и погасла под усами Чарли Чена, когда Меддер увидел мое состояние. Я полез рукой в карман брюк и достал небрежно сложенный носовой платочек. Завернутый в него небольшой сюрприз не бросился Меддеру в глаза. По крайней мере, когда он полез за пистолетом, было уже поздно.

Я встал, пьяно шатнулся вперед и саданул его прямо по макушке. Меддер упал, попытался подняться, но я ударил его в челюсть. Он обмяк и рукой, которая выскользнула из-под пиджака, перевернул на столе стакан. Я поставил его на место и молча постоял, чувствуя, как внутри у меня нарастает волна тошноты. Голова страшно кружилась.

Я подошел к двери, ведущей в соседнюю комнату и попробовал нажать ручку. Дверь была заперта. Меня уже шатало из стороны в сторону. Я подтянул к входной двери стул и подпер спинкой ручку. Потом оперся о дверь и, тяжело дыша, скрипя зубами и проклиная себя, достал наручники. И вернулся к Меддеру.

В это мгновение хорошенькая черноволосая сероглазая девушка вышла из платяного шкафа и наставила на меня револьвер тридцать второго калибра.

Она была в элегантном синем костюме. Шляпа в виде перевернутого блюдца четкой линией очерчивала ее лоб. Поверх ушей из-под шляпки выбивались блестящие черныЈ волосы. Глаза у нее были голубовато-серые, холодные и какие-то шальные. Лицо – молодое, свежее, нежное и в то же время твердое, как сталь.