Чтение онлайн

– Довольно, Кармади. Ложись и отсыпайся. С тобой все ясно.

Спотыкаясь, взвешивая в руке свою свинчатку, я направился к девушке. Но она лишь покачала головой. Ее очертания начали расплываться. Револьвер в ее руке менял форму и размеры, превращаясь из ружья в зубочистку.

– Не делай глупости, Кармади, – предпредила она. ? Ты несколько часов поспишь, а мы за эти несколько часов кое-что успеем сделать. Не вынуждай меня стрелять. Я не шучу.

– Будь ты проклята! – процедил я, – Ты пальнешь, я верю.

– Это ты правду говоришь, лапушка. Я – женщина, которая делает все по-своему. Вот так. Садись.

Пол вдруг подскочил и ударил меня. Я сел на него, как садятся на плот в штормовую погоду. Потом уперся ладонями и стал на четвереньки. Но пола я не чувствовал. Руки мои онемели. Онемело все тело.

Я старался не сводить с нее глаз.

– Ха-ха! Ж-женщина-у-убийца! – захохотал я.

Она холодно засмеялась мне в лицо, но ее смеха я почти не услыхал.

Теперь в моей голове били барабаны – военные барабаны из далеких джунглей.

На меня накатывались волны света, темные тени и шелест, похожий на шум ветра в верхушках деревьев. Я не хотел ложиться и все-таки лег.

Откуда-то издалека доносился голос девушки. То был голос эльфа.

– Все на двоих, да? А ему не понравились мои методы, так? Что ж, пусть бог благословит его щедрое, доброе сердце. Мы о нем позаботимся.

Когда я уже отплыл в сумрак, мне смутно послышался какой-то резкий звук. Я думал, что она пристрелила Меддера. Да где там! Девушка просто помогла мне скорее отплыть – моей собственной свинчаткой.

Когда я очнулся, была ночь. Что-то громко треснуло у меня над головой.

В открытом окне блеснул желтый свет, выхватив из темноты стену высокого дома. Потом что-то треснуло снова, и свет погас. То на крыше вспыхнула реклама.

Я встал с пола, как человек, который вылезает из густой грязи. Доплелся до умывальника, плеснул водой в лицо, пощупал голову и поморщился. Едва добравшись до дверей, нашел рукой выключатель.

Вокруг стола валялись разбросанные бумаги, сломанные карандаши, конверты, пустая бурая бутылка из-под виски, окурки. Везде пепел, мусор на скорую руку вытряхнут из ящиков. Я не стал копаться в этом хламе. Я вышел из конторы, спустился в тряском лифте вниз, заглянул в бар, хватил бренди, потом нашел свою машину и поехал домой.

Переодевшись, я упаковал сумку, выпил немного виски и снял трубку – мне кто-то звонил. Было около половины десятого утра.

Голос Кейти Хорн сказал:

– Выходит, ты еще не уехал. Я так и думала.

– Ты одна? – через силу спросил я.

– Да, теперь одна. Но у меня было полно легавых. Сидели несколько часов. Хотя оказались довольно любезными, даже сочувствовали мне. Они думают, что кто-то сводит старые счеты.

– И твой телефон теперь, наверное, подслушивают, – прорычал я. – Куда я должен был ехать?

– Ну, сам знаешь. Мне сказала твоя девушка.

– Такая невысокая, смуглая? Весьма нахальная? Ее зовут Кэрол Донован?

– У нее была твоя визитная карточка. А что разве...

– Нет у меня никакой девушки, – сказал я просто. Но держу пари, что совсем случайно – ты про это даже не подумала – с твоего языка сорвалось одно название название города на севере. Не так ли?

– П-правда, – едва слышно отозвалась Кейти. Ночным самолетом я вылетел на север. Если не принимать во внимание головную боль и неутолимую жажду, то полет был приятный.

Отель «Сноквелми» в городе Олимпия размещался на улице Кепител-вей напротив обычного городского парка. Я постоял около двери кафе, потом пошел по пригорку вниз – туда, где последний, напрочь передохший рукав пролива Путе гнил за никому уже не нужными причалами. Перед ними все было покрыто штабелями брсвен и старики возились среди тех бревен или сидели на ящиках с трубками в зубах. Вывески за их спинами сообщали: «Дрова и щепки. Доставка бесплатная».

Дальше поднимался крутой холм, а на фоне серо-голубого неба стояли роскошные северные сосны.

Двое стариков сидели на ящиках футах в двадцати друг от друга и думали каждый о своем. Я подошел к одному из них. На нем были вельветовые штаны и то, что когда-то было шерстяной курткой в черную и красную клетку. Его фетровая шляпа крепко пропиталась потом лет за двадцать. В одной руке старик сжимал короткую черную трубку, а грязными пальцами другой неторопливо, осторожно и с огромным наслаждением выдергивал из собственного носа длинный скрученный волосок.

Я поставил ящик, сел, набил трубку, раскурил ее и пыхнул дымом. Потом показал рукой на воду и промолвил:

– И не скажешь, что она впадает где-то в Тихий океан.

Старик поднял на меня глаза.

– Мертвый уголок... – продолжал я. – Тихий, спокойный, как и сам городок.

Мне такие городишки нравятся. Старик молча смотрел на меня.

– Держу пари, – продолжал я, – тот, кто пожил в таком городе, знает в нем всех жителей. Да и во всей округе тоже.

Тогда он спросил:

– И сколько же вы ставите?

Я извлек из кармана серебряный доллар. В этих местах их до сих пор можно увидеть. Старик осмотрел монету, кивнул головой, а потом неожиданно резко выдернул из ноздри волосок и принялся разглядывать его на свет.

– Вы проиграете, – заметил он.

Я положил доллар себе на колено и спросил:

– Вы знаете кого-нибудь в этих краях, кто держит золотых рыбок?

Старик не сводил взгляда с доллара. Другой старик, сидевший невдалеке, был в комбинезоне и ботинках без шнурков. Он тоже взглянул на доллар. А потом оба одновременно сплюнули. Первый старик повернул голову и изо всей силы заорал:

– Ты знаешь, кто держит тут золотых рыбок?

Второй соскочил с ящика, схватил большой топор, поставил вертикально чурбан и рубанул, расколов пополам.