Алгорифма, Борхес Хорхе Луис

Алгорифма

на обложку

Борхес Хорхе Луис

Шрифт:

Вот какая снится чертовщина Чёрту наяву, а не свинцеты, Не зажимы-ножницы-пинцеты, Больше не хирургов матерщина, Больше не стройбата дедовщина И не капутмортные пунцеты.

Истинен ласкающий кота Спящего-сопящего, мурлыкать Любящего — журавлём курлыкать Аж от удовольствия, как та, Голосом чьим шепчет темнота… Полотно писать — не лапоть лыкать, Ищущего бивень как поклыкать, Графика чья мне известна та. Предводитель мелкого скота! Если ты в восторге мрачном ликать Станешь с ним… Беды бы не накликать. Вот тебе коза, обглот куста, То бишь, кошка. Спутал неспроста Я кота с козлом. Козу как кликать?

Истинен тот, кто удостоверяет Боль, что причинена, или же хочет Её удостоверить и хохочет, Когда сознанье чуть ли не теряет. «Нет боли!» — Про себя он повторяет, А через телефон в ухе охочет Садист садистку, скрытый глаз их очит… Новая власть строптивых так смиряет. «У нас свобода слова!» — Заверяет Весь мир глава страны. Здесь «охохо» чит. Но шёпотом есть на ухо стихочит — Смотрите что Чёрт с рифмой вытворяет! Сердца поэт опальный покоряет, Обласканный же завистью клокочет.

Истинен тот, кто Стивенсону быть: «Нет-нет, увльте», — на земле откажет, Но что его и не было, докажет: «Язык английский вон пора избыть С их Стивенсоном вместе и забыть О всех, на нём писавших!» Тот, кто скажет, Что англичан жестоко Мир накажет, Фильм не смотрел, легко что раздобыть, О том, как поезд должен не прибыть. Тайно подсмотрит, а затем закажет Гею кино Британия, как кажет Рога Бог, чья известно что небыть — Научный факт. Товар с клубничкой сбыть Легко! Язык ваш проклял на века жид.

Истинен всякий, кто предпочитает Считать, что правы, может быть, другие. Все люди, если их раздеть, нагие. От горя Соломон не причитает. Сидит целыми днями и читает. А ну как вас раздеть, мошны тугие? На что любви мгновенья дорогие Тому, как Бог кто чёты сочетает? О женщине одной Мир не мечтает, Но помыслы есть честные, не лгие. На что нам годы жизни недолгие — Их время всё быстрее вычитает! — Не для того ли, чтобы, как считает Екклесиаст, слагать стихи благие?

Истинны те, кто не подозревает, Что ими мир стоит, опять спасённый, Как старый дом, покуда не снесённый Или как плод, который созревает, Рука же его с ветки не срывает, Но сам он с неё, ветром сотрясённый. Пусть упадёт как в жертву принесённый. Бог этот жёлтый карлик не взрывает И солнце по сей день не остывает, Но ты, язык самопревознесённый, Прейди, с гримасою произнесённый. Не мстит Бог, не прощает — забывает. И с языками злыми то бывает, Что и с людьми. Сгинь, в Книгу не внесённый!

ГО

Сегодня, девятого сентября 1978 года На ладонь мою лёг небольшой такой диск Астрологической игры в го. Знаешь, что значит «го», да? — Игого! На доске фишкам Го вчинит иск. Проживёт жеребец этот юность вольго, да Зол конец его — петля и в ней горла стиск, Потому что он жертвенный конь — вот невзгода! — И на репке женился проклятый редиск. Не написана им огуречных нег ода «Ипполит и Дельфин», зато есть икса иск В уравненье словесном, а промежъягода Его не исторгает любовный заиск. Вот какая стоит во вселенной погода… Затопить бы камин да напиться бы вдрызг!

Го есть вторые шахматы Востока, Древнейшего письма они древнее, Чьё поле — целый мир. Скажешь, жестоко Душить коня? Ты, видимо, главнее Вождей земли, живущих у потока, Ревнителей о истине умнее, Сидящих в храмах лотосоцветоко! Но, негодуя, надо быть честнее. Ты видел, жеребца каков цвет ока? Оно кучи, что с мухами, темнее. Ни пуля, ни разряд электротока, Ни яд и ни топор — всего вернее Удавка. Нить основы и утока Легла так, а ковра что нам роднее?