Чтение онлайн

Вчера в Верховном Совете Казахской ССР обсуждался вопрос о приостановке деятельности Семипалатинского полигона. В прениях выступили первый секретарь Семипалатинского обкома КПСС Кешимир Болтаев и секретарь правления Союза писателей Казахстана Олжас Сулейменов.

— Очень любопытно, — сказал себе Романов и тут же вызвал для консультаций Примакова и министра среднего машиностроения Славского, к ведомству которого и относился указанный полигон.

Вызванные товарищи подтянулись в высокий кабинет к обеду.

— Читали последние новости? — спросил у них Романов, протягивая заметку в газете.

Как оказалось, Примаков уже был в курсе, а Славский с большим интересом ознакомился с заметкой.

— Что скажете, товарищи, по существу вопроса? — строго посмотрел на них Романов.

— А Назарбаев что говорит? — вопросом на вопрос ответил Примаков.

— Пока разговора с ним не было, — признался Романов, — хочу перед этим собрать информацию…

— Я вот как считаю, — начал свою речь Славский, — для начала надо бы усилить охрану полигона, это раз…

— Это обсуждению не подлежит, — согласился Романов, — усиливайте… а дальше что?

— А дальше, — перехватил нить беседы Примаков, — надо бы встретиться с этим Олжасом Сулейменовым. Ну и с Назарбаевым поговорить, конечно…

— Вот мой кратенький прогноз наиболее вероятного сценария событий, — неожиданно выдал генсек, — слушайте и не говорите потом, что не слышали. На первых порах будут демонстрации в Семипалатинске и Алма-Ате, скромные, до тысячи участников. Под лозунгами «Сделаем Казахстан безъядерным», конечно. Дальше больше, вплоть до общенациональной забастовки шахтеров, а их в республике под двести тысяч значится. Еще дальше тот же Сулейменов предложит создать движение под условным названием «Невада-Семипалатинск»…

— Невада в том смысле, что у американцев там тоже ядерный полигон есть? — уточнил Примаков.

— Именно, — подтвердил Романов, — в атмосфере там давно ничего не взрывают, с 63 года, кажется, а под землей регулярно. Так вот — Сулейменов предложит закрыть одновременно и наш, и американский полигоны.

— Позвольте, — вмешался Славский, — а как быть с французами и китайцами? Ведь они регулярно испытывают атомное оружие, первые на этом атолле, как уж его…

— Муруроа, — помог ему Примаков.

— Точно, Муруроа… и не выговоришь с первого раза… а Китай на озере Лобнор это делает.

— Видимо, пока никак с Китаем и Францией, — отвечал Романов, — на переговоры по этим вопросам они не идут… да, если честно, ядерный потенциал этих двух стран на порядок меньше нашего, так что можно их оставить за скобками. И решать вопросы напрямую с Америкой.

— То есть вы поддерживаете вероятное движение по запрету испытаний и под землей, верно? — спросил Примаков.

— Конечно, — усмехнулся Романов, — как говорят в народе, если не можешь предотвратить какое-то безобразие, то его надо возглавить. Опередим Сулейменова и выдвинем такую инициативу немного раньше него — как вам такая идея? А ядерный полигон у нас еще один имеется, на Новой Земле… кстати, — обратился он к Славскому, — он функционирует или как?

— По остаточному принципу, — тут же дал справку тот, — там вообще-то три площадки для испытаний. Черная губа и Сухой нос, там делали подводные и воздушные взрывы, уже давно закрыты. Остался Маточкин шар для подземных испытаний — примерно 1–2 взрыва в год там делают.

— Это ведь в Сухом носе взорвали ту самую Царь-бомбу? — справился Романов.

— Так точно… не совсем в Сухом носе, а над ним, где-то в километре над землей.

— А Семипалатинск придется закрыть… — подвел итог совещанию Романов, — и желательно, чтобы вместе с Невадой и этими… Муруроа и Лобнором, но последнее очень маловероятно.

— Что будем делать, товарищи? — строго спросил Романов.

— Создавать движение «Невада-Семипалатинск», — осмелился высказаться Славский.

— Это стратегия, на перспективу, — поморщился генсек, — я имел в виду тактику, в ближайшие дни…

— Наверно, надо выехать на место, — предложил Примаков, — и поговорить с фигурантами дела… с Назарбаевым в первую очередь, а потом уже с этими… с Сулейменовым и секретарем Семипалатинска.

— Наверно, вы кругом правы, — согласился Романов, — и заодно полигон посетим — я никогда там не бывал, надо заполнить пробел в моем кругозоре… а заодно приобщимся к казахской культуре, хотя бы узнаем, что там этот Сулейменов пишет, когда не борется с ядерными взрывами.

Он немного подумал, поиграл в руках карандашом и добавил.

— Евгений Максимович — кстати вот и тема для итогового документа на встрече с Бушем будет — думаю, что такую мелочь, как запрет испытаний, можно согласовать за месяц, верно?

Полигон

Делегация в составе генсек-Примаков-Славский и примкнувший к ним зампред Верховного совета Анатолий Собчак вылетела в Семипалатинск на скромном ТУ-134. Дальнобойный ИЛ-62 решили не привлекать. Вы спросите, при чем тут Собчак — и я вам отвечу, за прошедший 88 год он достаточно резво поднялся на волне демократизации. Сначала избрался в Ленсовет, потом на следующих выборах выдвинулся в столицу, где очень быстро сумел завоевать доверие совпартчиновников знаниями в юриспруденции. Благодаря хорошо и свободно подвешенному языку.

На аэродроме самолет встречал естественно же Первый секретарь Казахстана Назарбаев, а еще семипалатинский лидер Болтаев и поэт Сулейменов. Во время полета Романов пробежался по короткой биографической справке относительно поэта, а там содержались достаточно любопытные факты. Например, сведения об отце, репрессированном в 37 году и погибшем в Норильске… кстати о его гибели сообщил Лев Гумилев, сидевший в это время там же. Далее учеба на геолога и первые литературные опыты. Прославился Олжас в основном своей поэмой про Гагарина, написанной буквально сразу же за его знаменитым полетом. Далее пошла административная лестница — Казахская правда, Казахфильм, журнал Простор, секретарь республиканского Союза писателей. Депутат Верховного совета с 84 года.

— Анатолий Александрович, — спросил Романов у Собчака, — а ведь вы же с ним, с Олжасом этим, в одном полку, можно сказать, служили, в Верховном совете… что можете про него сказать?

— Понимаете, Григорий Васильевич, — не полез тот за словом в карман, — в Верховном совете полторы тысячи членов. Как раз средний полк и получается по военным меркам. Некоторые товарищи вообще рта не открывали во время сессий — Олжас, получается, был одним из них — я его абсолютно не запомнил.

— Ясно, — вздохнул генсек, — ну, значит, будем действовать по обстоятельствам.