Чтение онлайн

"Они для меня?"Я с трудом верил в это. Кроме того, логотип был моим любимым кондитерским изделием. Я любил сладости, и у меня была настоящая одержимость шоколадом, но он не мог знать... не так ли?
– ММХ...
– пробормотала я после минуты нерешительности, погружаясь в первый укус.

Непривычное счастье оживило мои глаза. Как хорошо! Подмету-

я бесцеремонно облизнула пальцы. Я только что сделал последний глоток, когда из подъезда донесся шум и вошел Андрас.

Мне было достаточно увидеть его снова, чтобы почувствовать, как внезапно вздрогнул живот. Я обездвижился, как бесстрастный зверек, внезапно настороженный. Он, должно быть, зашел в супермаркет, потому что у него под рукой был пакет с продуктами. Остановившись, охваченная жгучими ощущениями, я осталась смотреть на загадочного и агрессивного парня, который только что вошел в дверь. Да, именно то, что держало всех подальше, то, что заставляло мою душу трепетать, то, что он был влюблен в другую и посвятил ей единственное, чего он притворялся, что у него нет: его сердце.

"Ты проснулась".

Вздрогнул. Андрас пересек квартиру и вошел в кухню, и мне пришлось заставить себя спрятать болезненный стилет, который на мгновение навлекли на меня мои мысли. Я прикусил угол губ, и ветер коснулся моих волос, когда он прошел мимо меня.

«Недавно». Какая неловкость ... я должна была сказать что-то еще, но почему-то почувствовала, как живот сжался, и слова споткнулись о неопределенность. Я не привыкла к этому ощущению, поэтому больше, чем следовало, вылупила губы и произнесла шепотом вопрос, который давил на меня.

"Зачем ты пришел вчера?»

"У вас должна быть немного запутанная память. Это было место, открытое для всех"»

Я моргнул. Ровный, решительный тон ударил меня как пощечину.

– Ты знаешь, что я имею в виду, - буркнул я.

Андрас продолжал пожимать плечами, вытаскивая продукты из конверта. Руки, прикрытые кожаными перчатками, укладывали вещи на прилавок с авторитетной уверенностью того, кто ни от чего и ни от кого не уступает.

"Вы действительно хотите сделать вид, что ничего не произошло?»

"Почему? Что случилось? Я не помню ничего, кроме страха, что меня вырвет".

"Мне не казалось, что ты очень заботишься об этом, когда бросаешь меня на диван в своем доме!»

"Вы также помните, как сильно я хотел видеть, как вы поднимаете каблуки с дивана в моем доме, прежде чем я ушел, чтобы успокоить свою сестру, а вы заснули на ней».

Руки дрожали, и я сжала пальцы. "Но вы можете знать, какие проблемы у вас есть?»

Он даже не соизволил обернуться. Смотреть на меня. Скрестив глаза. Как будто я был обузой, чем-то раздражающим, что он не мог дождаться, чтобы положить в дверь. Внезапно я почувствовал себя игрушкой, которую можно было использовать и выбросить, тряпкой, которой он уже бесчисленное количество раз вытирал руки.

Веки горели. «Иногда мне интересно, не научила ли твоя мама тебя, что такое сочувствие». При этих словах я увидел, как он окаменел. "Дай угадаю, теперь ты скажешь мне,что я всего лишь маленькая девочка, которая хвастается? Что ничего не произошло, потому что я выпила и вообразила себе все? Что ж, извините, если он плохо сочетается с полным менефрегистским фасадом, но я все прекрасно помню, - упрямо сплюнула я. «Я твоя "слабость" ... вот что ты мне сказал. Это ваше "ничто", которое вы так заботитесь о сокрытии. Так что ты тоже можешь перестать притворяться, потому что я останусь здесь, пока ты не признаешь раз и навсегда то, что ты мне сказал!»

Я просто хотел, чтобы он подтолкнул меня к стене.

Он кричал на меня, стучал кулаками и грубо хватал меня за волосы.

Чтобы он сказал мне, что все это правда.

Он хотел меня, он мечтал обо мне, он любил меня.

Я хотел, чтобы он рассердился, взорвался, чтобы он все еще признался мне, что я его ураган, как будто это что-то напомнило ему о любви.

Вместо этого я заметил, что ее плечи дрожат.

С замиранием сердца я на мгновение задумалась.

Она смеялась.

Андрас обернулся и посмотрел на меня с таким безжалостным состраданием, что у меня закружились кишки.

Я понял это по острому, как нож взгляду, по тому крошечному, крошечному свету, который на мгновение... казалось, умолял меня убежать от него, не слушать его и не спасать меня. Он собирался причинить мне боль. И он собирался сделать это со всей возможной злобой, потому что только тогда я уйду.

"О, не говори мне, что ты действительно верил в это".

Андрас удивленно уставился на меня, и ухмылка треснула его губы.

"Вы действительно думали, что я говорю это серьезно? Я? В конце концов, я должен был это представить. С этими отчаянными глазами вы бы умоляли любую мойну"» Я вздрогнула, и он медленно подошел ко мне. "Хочешь знать, зачем я пришел? Ты делал мне нежность, вот и все. Там, со всеми этими грязными руками, пытающимися засунуть тебя в нижнее белье, это было слишком гротескно даже для меня. Это то, что вы хотели услышать? Что ты надеялась, что я скажу, что мне не все равно? Что я привязался к тебе? Что я чувствую... что-то?»

Он безжалостно улыбнулся, и я почувствовал, что умираю. Остановись, - умоляли его глаза. Остановись, пожалуйста, не делай этого...

– Что ж, не говори мне, что...
– в его зрачках вспыхнула искра веселья. "Ты в конце концов влюбилась в меня? О человеке, которого ты так ненавидела? О, ты, должно быть, нуждаешься в любви, раз я едва дотронулась до тебя. Что именно это было? Мой красивый характер? Мои вдумчивые манеры? Или, может быть, тот факт, что для меня ты всегда была воспоминанием о другом?- Она рассмеялась, все еще колотя меня, и я покачала головой. "Давай, Мирея, ты уже знаешь правду, ты знаешь, как обстоят дела. Возможно, вы действительно не надеялись на другой финал. Знаешь, теперь, когда я думаю об этом, ты действительно должен стереть меня из своей жизни... притвориться, что меня даже не существует. Я тебе все облегчу. Я вернусь к тому, что

что я всегда был, ты маленькая девочка, которая ненавидит меня по той же причине. Это было то, что вы хотели, не так ли? Мы все довольны. О, и то, что я сказал вчера, было правдой, - прошептал он мне на ухо. "Я не лгал. Ты никогда не будешь ею"»

Я оттолкнул его. Андрас отошел, и я попыталась сдержать все, все, что чувствовала, но ноги дрожали, а душа рушилась. Не дыша, глаза затуманились от слез и тыльной стороной ладони прижались ко рту, я сжала губы и посмотрела ему в лицо.

Это был невозмутимый взгляд, который я перекрестил. Тусклые, пустые, неразборчивые зрачки того, что он делал со мной. Я чувствовал, как боль проникает в каждую жилу и высасывает мою жизнь; я молился, чтобы увидеть реакцию, скорбное мерцание на его лице, все, что говорило мне, что он лжет, что это неправда, что он говорил это только для того, чтобы причинить мне боль и не признаваться себе, что я вместо qualcosa этого что-то сделал, но его равнодушие сорвало эту вуаль с моих глаз и ослепило меня жгучей правдой.