Чтение онлайн

— Ты заметил, как в этом городе все улыбаются? — спросила Инна.

— Не все. Но те, кто улыбается, делают это от души. Это заразительно.

Вечером, после спектакля, мы обратно шли молча. Город уже светился фонарями, воздух стал легче, и где-то вдалеке слышался саксофон, то ли уличный музыкант, то ли просто радио из открытого окна.

— Знаешь, мне было жалко Кармен, — сказала Инна, когда мы уже заходили в гостиницу. — В ней было столько жизни. А эти мужчины…

— Редкие сволочи! — С ходу я решил подколоть свою жену. — Вот уж кто не был готов к свободной женщине.

— И снова — к Кубе. К жаре, к страстям и к запутанным судьбам.

Мы валились в номер без ног. Даже не разделись толком, только обувь скинули и в полусне пробормотали друг другу:

— Спокойной ночи.

— Спокойной…

И уже через пару минут спали, как убитые. Одесса осталась за окном, с её театрами, морем, лестницами и чем-то неуловимым, что делает её не просто городом, а настоящим предисловием к приключению.

Утро встретило нас солнцем, солёным воздухом и шумом улицы.

— Вот она, Южная Пальмира, — пробормотал я, откинув тяжелую штору и пустив яркий свет в номер. Инна так сексуально сморщила носик, что мне стало стыдно, вчера мы кое-то пропустили…

Выйдя их гостиницы, мы обоюдно пришли к выводу, что после поездного укачивания и вчерашнего гулянья, сейчас город кажется особенно живым — с его трамваями, продавцами семечек, таксистами с прищуром, и конечно же запахом моря, который пробирался повсюду — в подворотни, магазины…

Когда мы вышли из такси на углу улицы Бабеля. Инна сразу приметила «Хозтовары» через дорогу. Но туда мы пойдем после посещения одесской «конторы». Это здание в стиле сталинского классицима — областное управление КГБ, выглядело очень солидно: обязательная вывеска, бронзовый звонок на двери и надменный взгляд дежурного офицера, впустившего нас внутрь.

За массивной дверью с табличкой «2-й отдел», нас коротко ознакомили с ситуацией:

— Завтра, в 10:00, Дом офицеров, улица Пироговская, 7/9. Будет общий инструктаж для отбывающих. Документы иметь при себе, быть строго в гражданском. Без лишних разговоров.

Выйдя из конторы, мы направились в замеченные нами час назад «Хозтовары». Магазин был пыльный, со старым вентилятором под потолком и вечно недовольной продавщицей, но нам повезло — удалось ухватить два бытовых кондиционера «БК-2500» и переносной телевизор «Юность».

— А чего два-то? — спросила продавщица, подозрительно глядя на нас.

— Один — в комнату, второй — в спальню, — не растерявшись, ответила ей Инна.

— Ну, в спальню — это правильно, — буркнула женщина. — Без прохлады можно и не дожить до утра. Только нужно быть осторожными, может протянуть и воспаление легких обеспечено!

На следующий день, с самого утра город накрыл плотный туман. Со стороны порта слышались регулярные гудки пароходов. Но жара не спадала. В Доме офицеров — здании с колоннами и потёртым мрамором в холле, собирались люди.

Зал в одесском Доме офицеров был невелик, но уютен. Потолочные вентиляторы гудели лениво, сквозь неплотно закрытые окна тянуло майским морем и табаком.

Мужчины в гражданском, но с явной военной выправкой, женщины в не особо ярких платьях. Все выглядели как-то встревоженно и слегка напряженно, будто с трудом привыкали к своему новому положению: они вроде как на службе, но не в форме, и в строю где нибудь на плацу.

Вышел высокий полковник, пожалуй единственный кто был в форме, и раскрыв папку, начал. Говорил он глухо, как будто издалека:

— Корабль «Адмирал Нахимов» арендован для перевозки военского эшелона. Отплытие — в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая. Сбор в порту до двадцати двух часов. Путь займёт примерно двадцать суток. В зависимости от погодных условий и политической обстановки.

После этого он откашлялся, оглядел зал и продолжил:

— Все военнослужащие переодеваются в гражданскую одежду. Без исключений. В форме не появляться. На борту, вести себя как обычные туристы.

Кто-то с заднего ряда тихо фыркнул, кто-то покачал головой.

— Питание будет обеспечено Министерством обороны, — добавил офицер.

Зал загудел, и сразу раздались комментарии:

— Значит, тушёнка с сюрпризом…

— Хватит ли её на двадцать суток?

— Главное, не как в прошлый раз, когда сахар оказался известью…

Полковник сделал вид, что не слышит.

— На борту будет медсестра и судовой врач. Аптечки — у старших групп.

Тут же нам представили полковника КГБ, высокого, представительного красавца, который будет плыть с нами до Кубы и обратно уже с увольняемыми. Представили медсестру, также сопровождающую нас. Если статная и привлекательная медсестра просто встала и повернулась к нам, когда её представляли, то полковник КГБ сразу же после представления встал за трибуну. На лацкане мундира, только планка Ордена Красной Звезды.

В зале сидели около трёхсот человек, в основном мужчины. У одной из колонн расположились я и Инна.

Полковник неторопливо оглядел собравшихся, затем заговорил, хрипло, с явным усилием, как диктор вечерних новостей:

— Товарищи, перед вами — задание государственной важности. С момента посадки на судно вы, не военнослужащие. Вы, туристы, направляющиеся в длительное морское путешествие. Ни в коем случае не упоминайте ни подразделение, ни военную часть, ни род службы.

Он помолчал, давая паузу, чтобы усвоили, затем продолжил:

— Судно «Адмирал Нахимов», пассажирское. Для всех, кто увидит вас в портах по маршруту следования, вы группа отдыхающих. Смейтесь, пойте песни, ешьте мороженое, даже если вас тянет на служебные темы, как кота на сметану.

В зале отчетливо хмыкнули.

В ходе инструктажа полковник не раз обменялся с медсестрой тем быстрым взглядам, по которым стало понятно, что полковник особо нас не будет докучать своим вниманием, а со всей своей страстностью, «с холодной головой, с чистыми руками и горячим сердцем», займётся разрабатыванием медсестры.