Чтение онлайн

Уже ближе к вечеру, возвращаясь на наше судно, я заметил нечто необычное — у противоположной стороны причала, чуть поодаль от нас, стояла чёрная сигарообразная тень под британским флагом. Английская подводная лодка. Судя по очертаниям — «Oberon class». Рядом с ней суетились портовые рабочие, и стояли английские военные моряки в белых кителях, всей своей людской суетой показывающая скорый уход. Один из них с сигарой нервно оглядывал порт. Что они тут забыли, эти подводные рыцари холодной войны?

Ночью, когда большинство из пассажиров «Нахимова» уже отдыхали, в моей голове прозвучало:

«Медик-инженер второго ранга, говорит системник корабля, в районе трёх миль от берега, с борта английской подлодки, час назад вышедшей из акватории порта Санта-Круз прошёл кодированный радиосигнал на ультракороткой волне на военный спутник американской орбитальной группировки. Искин корабля распознал протокол и произвел расшифровку: „Операция 'Кальмар“ активирована. Подтверждаем боевую готовность. Начало по сигналу центра.»

Я замер. «Кальмар»? Что это такое? Провокация? Перехват? Тест советской реакции? Или просто игра разведок в нейтральных водах? Я сделал глухой скрин сигнала, зашифровал и вложил в отчёт для Измайлова и отправил ему.

— Что-то случилось? — Инна подошла сзади, по её лицу я понял, что она давно наблюдает.

— Похоже, англичане что-то затевают. Подлодка — это не прогулочная яхта.

— А мы что?

— А мы продолжаем изображать туристов. — И добавил про себя: «Но если „Кальмар“ всплывёт — будет не до шуток.»

На следующее утро за завтраком я решил осторожно проверить реакцию офицеров. Мы сидели с небольшой группой в ресторане, за дальним столиком у иллюминатора. Больше всех шутил старший лейтенант, который накануне купил себе гавайскую рубашку.

— Теперь самый настоящий турист.

— Да похожи мы как раз подозрительно сильно, — буркнул более старший офицер. — Триста человек без женщин, все в одинаковых пиджаках и шляпах. Мы не футбольная команда — мы хор мальчиков-зайчиков «Гомельские соловьи».

Все рассмеялись, но напряжение осталось — я видел это по взглядам. Никто не стал развивать тему. Слишком уж неожиданной оказалась «шутка». А внутри уже всё кипело. Я знал: Измайлову это будет интересно. И если «Кальмар» всплывёт — мы должны быть готовы.

Вернулся в каюту как раз к обеду. Инна стояла у зеркала, расчесывая волосы, и мрачно глядела на своё отражение.

— Что-то случилось? — спросил я, заходя.

— Этот идиот… — начала она, но прикусила губу. — Полковник приставал.

Я замер.

— Он же вроде медсестру топчет?

— Он со своей медсестрой сцепился утром, у них ссора. Кричали прямо в коридоре. Она хлопнула дверью и ушла. А он, видимо, решил, что можно «поухаживать» за мной.

Инна нервно поправила ворот халата.

— Сначала какие-то дурацкие намёки. Потом пошёл за мной в бассейн. Стал близко подходить, говорить всякие пошлости. Я ему сказала, чтобы отошел, а он только усмехнулся.

— И дальше что?

— Я не дура. Сказала, что у меня муж на борту, и он не в восторге от конкуренции. Только тогда он отстал.

Я выдохнул, стараясь говорить спокойно:

— Ну ничего нового ты ему не сказала, ему по должности это хорошо известно. Знаешь, если он снова к тебе подойдёт, скажи, что ты с мужем говорила. Пусть знает, что за тобой глаз есть.

Инна подняла на меня глаза.

— Не надо. Не хочу, чтобы тебя впутали.

— Хорошо… Тогда просто скажи: «Обосранные полковники тебя не интересуют…»

Она припомнив этот момент у Дома Офицеров рассмиялась.

— Не волнуйся, — я усмехнулся.

В голове я уже строил план, как бы «случайно» оказаться рядом с полковником и дать ему понять, что Инна — это не та женщина, с которой можно играть в свои шпионские игры. Особенно если он не хочет вернуться домой досрочно — и без погон. Лекарственное средство давно уже было готово.

Ещё в Одессе, увидев и осознав, как этот полковник любит распускать слюни и запускать руки туда, куда не следует, я дал команду своему дрону-охраннику: наблюдать, записывать, сохранять. Дрон, обрадовался новому заданию и тут же принялся за дело с усердием, достойным отличника разведшколы.

Через пару дней он уже сообщил, что объём компромата уверенно превысил лимиты приличия. Там было всё: очень откровенные шалости в каюте, разговоры вполголоса с очень откровенными оценками советского строя и начальства, и многое другое.

Теперь оставалось дело за малым — перегнать всё это на обычный видеомагнитофон, чтобы показать заинтересованной стороне, например, самому полковнику… или его жене, или начальству которое вдруг прибудет на Кубу. Да и Измайлов, подозреваю, не откажется от такого бонуса. Надёжный компромат — это универсальная валюта, особенно среди тех, кто носит синие погоны, но забыл, зачем. Работа была выполнена блестяще.

Сейчас я пошёл искать видик, может кто-то из офицеров вёз его в подарок родственникам, или поспрашивать у экипажа. Пора было начинать лечение.

Полковник выглядел неважно. Под глазами — синяки, губы поджаты, взгляд бегает. Медсестра, с которой он ещё вчера нежно переговаривался на корме, теперь демонстративно не замечала его существования. А Инна и вовсе встречала его молча, с ледяным взглядом.

Я поймал момент и подошёл к нему в холле у входа в ресторан, где по вечерам показывали советские фильмы. Полковник нервно курил, пытаясь держать маску офицерской невозмутимости.