Чтение онлайн

Планом Константина стало повторение успеха своей старой бригады на новом человеческом материале — рэперах и экстремалах. Количество пиздюлей которые те и другие насобирали от скинов вообще, а от его собственной бригады особенно, гарантировало высокую мотивацию для противостояния скинхедам. Среди экстремалов встречалось немало физически развитых крупных парней, ну а возглавить их собирался опытный убийца и бандит. Успешный пример такого коллектива также существовал — московские White Smoke Clan, которые как раз таки и были успешно акционирующими бандитами от хип-хоп культуры. Особый оптимизм внушала и численности экстремалов и рэпперов: на неоднократно разгоняемой усилиями Константина площадке у Драмтеатра их собиралось до ста пятидесяти человек одновременно. По сравнению с 20–30 бойцами его прошлой бригады, из которых «основу» представляли десятка полтора, это была целая армия. Будущее виделось Константину крайне радужным, поскольку после возврата долгов бывшим соратникам в мечтах его ждала криминальная вершина.

Около Драмтеатра Константина ждал быстрый и ошеломительный успех. Привычными методами ему удалось очень быстро привести к повиновению локальных лидеров поклонников негритянской музыки и необычных видов спорта. Идея дать пизды скинхедам витала там в воздухе постоянно, но ее реализация упиралась в полное непонимание того каким образом это можно сделать. Очень скоро Константину удалось собрать вокруг своей персоны более 60 человек, подходящих для WSC Екатеринбурга. От желающих и сочувствующих не было отбоя: у рэпперов на тот момент был пик моды и период наибольшей численности. Наступало время расплаты.

* * *

Для начала следовало громко заявить о себе, и Константин сделал ход конем: объявил о желании забить стрелку «всем фашистам Екатеринбурга». Первым, кто ему попался под руку, оказался М.

— Ты фашист, сука! Я вам всем стрелку забиваю! — сообщил ему Константин.

— Да ты охуел, Костя? — спокойно спросил М. — Я фашист? Я фашистов сам ненавижу, бля! Гитлер фашист был, дак я ненавижу Гитлера!

— За что же? — удивленно спросил Константин.

— Во-первых, он русских убивал. Во-вторых за то что войну проиграл. А в-третьих за то, что мало жидов с цыганами в печку отправил! Ты посмотри бля сколько этого говна расплодилось! Я патриот, а фашистов я сам ненавижу! — Свиные глазки М. выражали крайнее негодование.

Что ответить на это наглое свинство, Константин не нашел. Открытый конфликт с М. так же ему совершенно не улыбался: в бою один на один он мог рассчитывать в лучшем случаю на ничью, а скорее всего первый же бой на новом поприще закончился бы для него отменными пиздюлями. Поэтому он направился к близкому другу и соратнику М. по бригаде, проживавшему неподалеку. Тот идею о стрелке воспринял очень философски, забив место в собственном дворе на улице Машиностроителей. Начиналось веселье.

Известие про стрелку Константина против объединенных бригад широко разнеслось по городу. Кто поглупее всячески клеймили и обещали разорвать предателя, а кто поумнее сильно задумались. Константина слишком многие знали как лидера и бойца, чтобы поверить в легкую победу, опять же вспоминалась мудрость про войско из ослов под руководством льва. Делать между тем было нечего, и несколько лидеров начали собирать людей. Руководящая роль выдалась бригадиру «Варяга» Прапору, поскольку оба предложения про стрелку получили бойцы его коллектива. Рядом с «Варягом» сразу оказались боевики союзной РНЕ второго созыва банды, представившие весь акционирующий состав и обоих лидеров этой структуры. Личный состав тех и других составлял примерно тридцать человек очень среднего качества, заметно уступавшего той же бригаде А., за исключением ряда толковых бойцов. Еще примерно такое же количество было подписано какого-то окраинного сброда из молодых и плохо организованных бригад. Также они могли рассчитывать на десяток-другой случайных персонажей наподобие разрозненных бойцов других коллективов, сочувствующих отморозков типа того же Виктора и отдельных представителей околофутбола. Все вместе представляло собой точное подобие состава, собранного Константином по численности, с небольшим преимуществом в качестве ядра но гораздо меньшими резервами. Особенностью третьего-четвертого ряда из случайных пассажиров было то, что эта публика гарантированно убегает в случае, если начинается плотный замес. Однако если их сторона побеждает, они с радостью участвуют в добивании упавших и прыжках на голове. Из шести десятков собранных «Варягом» и союзниками таких была примерно треть и где-то двадцать в резерве, а у Константина один центр был порядка полусотни весьма увесистых спортивных ребят и неисчислимые резервы до полутора сотен: под его флагами также собирался общак со всего города.

Свой тактический расчет между тем был у обеих сторон. Константин рассчитывал на победу стремительным первым ударом — за ним было время нападения. Теоретически без умения скинхедов выдерживать первую линию и держать строй прогон в месте атаки гарантировал бегство всего «общака», с добиванием всем бесчисленным рэпперским резервом. «Варяг» рассчитывал на позиционное доминирование во дворе с довольно узким выходом и ограниченными направлениями для атаки. А главный расчет был собственно говоря на помощь Уралмаша: на Машинке любая драка с участием местных жителей стягивала на сторону аборигенов силы всего района вне зависимости от причины конфликта. Отсутствие успеха в первые минуты боя гарантировал Константину пиздюли от всех обитателей этих мест от мала до велика, которых после сигнала «наших бьют» на поле боя становилось бы все больше и больше, от местных гопников до представителей низшего звена уралмашевской группировки. Заранее собрать огромный состав и с ним ждать гостей не позволила бы милиция, поэтому расчет был на довольно короткий промежуток времени для сбора максимального числа сочувствующих уже в процессе. При равных составах каждая из сторон имела примерно одинаковые шансы на успех. Обе стороны делали и ставки на аргументы: у скинов традиционно доминировали ножи, которыми многие пользоваться умели; а со стороны их противников бейсбольные биты, которыми пользоваться не умел практически никто.

* * *

Был промозглый апрельский вечер. В окрестностях метро «Уралмаш» уже изрядно пьяный М. встречал с некоторым количеством бойцов соратников из других районов. На его лице была широкая добрая и искренняя улыбка — как у человека, которого все поздравляют с днем рождения. Одет он был в неброскую спортивную куртку необъятных габаритов, из каких-либо отличительных признаков в глаза бросалась только «роза» на том месте, где у остальных людей находится шея. Вокруг него было уже людно; гости из центра города прибывали каждую минуту. Рядом с ним был неизменный Виктор и еще несколько человек из числа опытных «акционеров». От бригады А. так и не поступило окончательного ответа, можно ли на них рассчитывать в боевых действиях против их же бывшего командира. Как и предсказывал Виктор, из их основного состава так никто и не появился, но присутствовала довольно опытная молодежь из их окружения.

Спустя некоторое время около трех десятков молодых парней выдвинулись к месту сбора — тому самому двору на улице Машиностроителей. Виктор лениво пререкался с М. по поводу тактики боевых действий. М. негодовал:

— Скауты бля нужны, скауты. Если не пропалить их на подходе и не встреть с разбегу, то нам пиздец. Костя не лох какой — знает что делает.

— Говорю тебе — нет резону выходить из двора, если мы их щас не накроем! — Виктор в третий раз повторял одно и то же. — Как только мы выйдем из двора, рискуем попасть под атаку с двух сторон. Тебе Костя лично гарантировал весь общак одной толпой? На открытом месте мы подарим ему инициативу, а как ты верно заметил он далеко не лох. Карлота побежит.

— Скауты на что? Пропалить все вокруг — я эти дворы с детства знаю.

— Скауты на то и нужны, чтобы дать возможность подготовить торжественную встречу. Но там, где нужно НАМ!

Прохожие сторонились толпы молодежи, идущей коротким путем к месту назначения. Глаза идущих на глазах делались пустыми, а выражения лиц, в семейной обстановке самых обычных и даже иногда симпатичных — превращались в жутковатые оскалы. Каждый идущий перебарывал в себе страх и жалость, и внутренне готовился к тому, чтобы калечить и бить, под воздействием вбрасываемого в кровь адреналина. Виктор зажмурился от удовольствия: ему уже давно это предвкушение доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Как будто за плечами распускалась огромная черная тень, возвышающая его над остальными смертными — в эти минуты пропадал обычный молодой пацан, каких тысячи, а появлялось на свет крайне злое, хищное и безжалостное создание. После всех бесчинств, которые он сотворил на своем жизненном пути, из души Виктора начисто пропали страх и сомнения — он их просто исчерпал. Взгляд сканировал окрестности в поисках противника, но на пути до конечной точки им не встретился никто.

Во дворе их ждали около двадцати человек. Там же стояла видавшая виды девятка с какими-то мелкими криминальными деятелями, желающими принять участие. Все ключевые фигуры были на месте; и каждую минуту к толпе подтягивались новые участники. Буквально только что во дворе стояла стайка молодежи — и вот через считанные минуты там была толпа. Виктор с удивлением обнаружил, что едва ли две трети можно отнести к Движению — все больше становилось незнакомых мужиков и парней. Каждая минута работала на пользу «Варягу», поскольку двор как водоворот притягивал все новых гостей со всего Уралмаша. Шли просто так, тащили палки, несли бутылки и арматуру. Особенно трогательно повели себя три пожилых ранее судимых алкаша, забросивших стаканы и газетку с домино, и вооружившиеся топором и двумя железными трубами.