Чтение онлайн

Протискиваясь сквозь толпы телеоператоров, фоторепортеров и сотрудников охраны, я добрался до уборной Мэрилин, постучал в дверь и проскользнул в комнату. Мэрилин стояла перед большим зеркалом, в котором во весь рост отражалась ее фигура. Вокруг нее суетились портные. Сесть она не смогла бы при всем желании — платье Жана-Луи, казалось, было нарисовано прямо на ее теле. Спина до самых ягодиц была полностью обнажена, тонкая прозрачная материя телесного цвета туго облегала ее груди и живот, так что поначалу могло показаться, будто она совсем голая. Только нижняя часть юбки, волнами окутывавшая ее лодыжки, была расшита бусинками, вызывая в воображении рождение Венеры из морской пучины.

Таково было мое первое впечатление. Потом я заметил, что Мэрилин как бы играет саму себя. Ваше внимание в первую очередь привлекала искрящаяся копна платиново-белых волос. Взбитые и пышные, как сахарная вата, волосы затмевали саму Мэрилин. Глядя на безупречные формы ее фигуры, вы не сомневались, что перед вами богиня секса всей Америки, но лицо ее в ярком свете ничем не отличалось от лиц миллионов женщин, тех, кому за тридцать, которые вдруг с удивлением замечают, что молодость прошла, а им и невдомек, как такое могло случиться.

Я положил руку на обнаженное плечо Мэрилин и потерся губами о ее щеку, стараясь не испортить макияж.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал я.

— Мне ужасно плохо. Наверное, где-то простыла.

Должно быть, Мэрилин заметила, что я встревожен.

— Не волнуйся, — успокоила она меня. — Я выстою. — Она хихикнула и отдала честь. — Semper fidelis , господин президент, — отсалютовала она. — Кажется, так говорят морские пехотинцы?

— Да, это их девиз. Это означает: “Всегда верны”.

Мэрилин улыбнулась, и лицо ее просветлело — она больше не казалась усталой и измученной. Улыбка заметно преобразила ее, но мое первоначальное впечатление не рассеялось.

— Вот оно что, — отозвалась она. — Мне это, пожалуй, не подходит.

Я бросил взгляд на часы.

— Мне надо идти. Пора кормить зверей в зоопарке.

— Надо же, как интересно. Мне тоже показалось, что здесь пахнет , как в зоопарке.

— Здесь цирк.

— Вот-вот, — сказала Мэрилин. — Похоже. Наверно, поэтому сегодня вечером я и чувствую себя каким-то уродцем. — Она взяла сумочку и вытряхнула из нее несколько капсул. Взяв у швеи булавку, она проткнула в капсулах дырочки, резким движением опрокинула пригоршню в рот и, морщась от неприятного вкуса, запила их шампанским из кофейной чашки с эмблемой Мэдисон-Сквер-Гарден. — Toodle-oo [21] , как говорят в Англии, — произнесла она. — Поцелуй за меня президента. — Видимо, приняв таблетки, она почувствовала себя уверенней.

— Думаю, он предпочел бы, чтобы ты сама поцеловала его.

— Да уж. А где Бобби?

— В зале, рядом с Джеком.

— Передай ему, чтобы он пришел ко мне сразу же, как все кончится, Дэйвид. Очень тебя прошу.

Мэрилин произнесла эти слова с пугающей напряженностью в голосе. Хорошее настроение, в котором она пребывала минуту назад, растворилось так же быстро, как и возникло.

— Скажи, что мне обязательно надо с ним увидеться.

— Передам.

— Это очень важно.

В ее лице я увидел и требование, и мольбу — только кинозвезда способна одновременно изобразить такие разные чувства.

— Обещаю, — ответил я.

Она в последний раз внимательно оглядела себя в зеркало, понимая, что актриса всегда должна выглядеть ослепительно. Эмилин Снайвли, глава фирмы “Блю Бук Модел Эйдженси” (с которой и началась карьера Мэрилин), всегда твердила ей об этом в тех же самых выражениях. Именно Эмилин в 1945 году направила ее в дамский салон “Фрэнк энд Джозефе” на бульваре Голливуд, где обесцветили ее волосы, и с тех пор она стала блондинкой. И еще Эмилин не уставала повторять “своим девочкам”, чтобы они предохраняли себя от беременности…

И вот, спустя семнадцать лет, говорила себе Мэрилин, волосы у нее все такие же светлые, но она опять беременна! Она напоследок глотнула шампанского, просто так, чтобы прополоскать горло, и хихикнула. Беременна! “Пузатая” — это слово было в ходу у молодежи в те дни, когда она любила околачиваться возле бассейна отеля “Амбассадор” в компании ребят, которые работали там спасателями. Первый мужчина, “обрюхативший” ее, был Тед Льюис по прозвищу “Важный Тед — Я и моя чертова тень”. Он же первый вручил ей пачку банкнот и назвал имя врача, который “занимался” подобными проблемами.

Она точно знала, сколько раз ей приходилось избавляться от этих неприятностей. По ее подсчетам, сообщила она однажды Эми Грин, она сделала тринадцать абортов — в Лос-Анджелесе, в Тихуане, в Нью-Йорке… Она могла бы написать целую книгу на эту тему. Гинекологи, обследуя ее, каждый раз тревожно и с негодованием покачивали головами, словно она некое наглядное пособие, демонстрирующее, как нельзя обращаться с женскими детородными органами.

Но на этот раз все будет по-другому! Этого ребенка она родит! Он вырастет — она была уверена, что родит мальчика, — и будет таким же красивым и умным, как его отец, а может, еще красивее, ведь он унаследует и ее черты. Она закрыла глаза, пытаясь представить, каким будет ее ребенок — дитя любви Мэрилин Монро и Роберта Фрэнсиса Кеннеди…

Раздался стук в дверь.

— Ваш выход, мисс Монро, — сообщил ей мальчик-слуга.

Даже она не имела права заставлять ждать президента Соединенных Штатов Америки. Напоследок она еще раз осмотрела себя в зеркало. Мистер Кеннет, портниха и гример, выставив вверх большие пальцы, подтвердили, что она неотразима, и захлопали в ладоши. Мэрилин шагнула в коридор, в тускло освещенную узкую галерею с крашеными стенами из шлакобетона.

Она свернула за угол, дошла до следующего поворота и только тогда поняла, что мальчик, пришедший проводить ее на сцену, куда-то исчез. Где-то далеко впереди гудел огромный зал, и среди этого шума до нее донесся голос Питера Лофорда, который говорил о ней, готовясь объявить ее номер.

Она решила, что не стоит поворачивать назад, — ведь она шла по направлению к сцене. Она продолжала идти по коридору, который, как ей показалось, состоял из одних поворотов. В нос ей ударил мерзкий запах, как будто здесь совсем недавно размещались конюшни. Наконец она дошла до большой металлической двери с табличкой “Сцена”. Она потянула за ручку, но дверь была заперта.

Мэрилин почувствовала, что ее охватывает паника.

— Господин президент, — услышала она голос Лофорда, рокотавший из сотен динамиков, — по случаю вашего дня рождения эта женщина сегодня не только ослепительно красива, но и пунктуальна… Господин президент, эта женщина — МЭРИЛИН МОНРО!