Чтение онлайн

— Да нет, пожалуй, нет, — ответила Мэрилин. Она не помнила, чтобы Бобби говорил ей нечто подобное. Он только спросил, собирается ли она рожать, — он не запретил ей этого. — Он сказал, что не бросит Этель и своих детей из-за меня.

— Вообще-то ничего другого я и не ожидал . И потом, любой человек его положения — тем более государственный деятель — был бы удивлен и потрясен подобным сообщением.

— Я просила, чтобы он подыграл мне, сказал, что оставит Этель, — мне необходимо было услышать это, чтобы хоть как-то пережить эту ночь, но он отказался…

— Возможно, в этом проявилось его чувство ответственности и забота о вас. Вы попросили его солгать, но он не мог этого сделать. Мне кажется, его поведение достойно восхищения, хотя вы и расстроились. Кстати, я думаю, вам не следовало так резко прекращать разговор.

— Может быть, мне еще раз позвонить ему? — спросила Мэрилин с надеждой в голосе.

Гринсон кивнул, задумчиво поднеся к губам сложенные ладони, как это делают судьи. Возможно, он размышлял о том, что, если Мэрилин Монро поговорит по телефону с Робертом Кеннеди, а не будет сидеть в одиночестве, переживая из-за того, что ее отвергли, у нее больше шансов остаться в живых.

— Хуже не будет, — ответил он.

Вашингтон KL 5—8210, Вашингтон KL 5—8210, Вашингтон KL 5—8210 — снова и снова она называла телефонистке этот номер: она заказывала Вашингтон раз по десять в час, а то и чаще, иногда хватаясь за трубку уже через две минуты после предыдущего звонка. Ей отчаянно хотелось дозвониться до него, говорить с ним как можно дольше, когда их соединяли.

Бобби не прятался от нее — иногда он не мог подойти к телефону: проводил какое-нибудь совещание или его вообще не было в здании. Но его секретарша Энджи Новелло всегда была с ней вежлива и всячески старалась помочь. Когда это было возможно, Бобби всегда разговаривал с ней, иногда подолгу. Но он ни разу не коснулся темы, которая волновала ее больше всего.

Доктор Гринсон был прав — как только Бобби оправился от первого потрясения, вызванного ее сообщением, он снова стал заботливым и внимательным к ней, с сочувствием выслушивал ее жалобы, обещал приехать в Калифорнию… Она должна беречь себя, не волноваться. А когда он приедет, они все обсудят…

“Когда?” — спросила она. “Недели через две, не позже”, — ответил он. Ведь две недели — это совсем не долго? Конечно, две недели она подождет, но дольше тянуть нельзя, — подчеркнула она.

Мэрилин записала в тетрадке несколько строчек. Она купила эту тетрадь много лет назад, собираясь вести дневник, но для этого у нее не хватало времени и самодисциплины. Иногда она записывала в тетрадке кое-какие мысли. “Живым кажется, что смерть — это иллюзия; а из загробного мира, возможно, жизнь кажется иллюзорной”, — записала она когда-то давно. Наряду со своими мыслями она переписывала в тетрадку и понравившиеся ей стихи. Было там и одно стихотворение из древнеиндийской любовной лирики, которое оканчивалось так:

Мэрилин стала листать страницы: она по многу лет не брала в руки тетрадку, совсем ничего не записывала в ней, но бывало, вдруг сразу исписывала по нескольку страниц. Заполненных страниц не так уж и много, удрученно отметила она. Ей стало грустно от того, что всю мудрость и поэзию человеческой жизни можно уместить всего лишь в половину дневника.

“Бобби”, — вывела она, подчеркнула двумя чертами, обвела сердечком, затем написала:

Мэрилин перечитала написанное и несколько раз подчеркнула слово “смерть”. Пожалуй, это ей нравится больше, чем индийский стишок, решила она.

Ближе к вечеру она выпила две таблетки от простуды, которые купила для нее в аптеке “Брентвуд” миссис Мюррей, и вскоре погрузилась в неспокойный сон, вызванный сильным недомоганием. Из дремотного забытья ее вывел телефонный звонок.

Мэрилин, как пьяная, схватила трубку со стоящего рядом телефонного аппарата и, поднеся ее к уху, зажала плечом.

— Привет, Бобби, — сказала она сонным чувственным голосом.

Мгновение на другом конце провода было тихо, затем чей-то голос, отнюдь не голос Бобби, произнес:

— Э… это Питер Денби, мисс. Монро. Из “Лос-Анджелес таймс”.

Она вздрогнула от неожиданности. Сон как рукой сняло. Она вспомнила, что давно уже не меняла свой номер телефона, но было поздно. Денби она знала — он писал о новостях кинобизнеса. Денби был англичанин. Когда по приезде в Англию на съемки фильма “Принц и хористка” она давала пресс-конференцию, Денби был в числе тех журналистов, которые мучили ее безжалостными вопросами. Она вспомнила его красное лицо и белый в черный горошек галстук-бабочку.

— Я хотел бы услышать, — продолжал Денби своим сочным голосом с английским выговором, — ваше мнение по поводу сегодняшних новостей.

— Каких новостей?

— Разве вы не в курсе? Кинокомпания “XX век — Фокс” уволила вас. С картины вас тоже сняли.

— Уволили меня? Не может быть. — Теперь она проснулась окончательно.

— Я получил эту информацию из надежного источника. Один из сотрудников администрации “Фокса” заявил: “Этому надо положить конец, а то психи захватят психушку”. Что вы можете сказать по этому поводу ?

Она не знала, что сказать. Неужели на студии ее считают сумасшедшей ? Она не хотела этому верить — для нее это были самые жестокие слова. Она чувствовала… Она и сама не знала, что чувствовала, — одна за одной на нее накатывались волны разноречивых ощущений, словно лава из жерла вулкана, ярость, боль, стыд, страх. Она едва удерживала трубку, настолько была потрясена.

— Вы ведь наверняка знали, что это давно назревало? — оживленно продолжал Денби. — Они отстали от графика на несколько недель. — Слово “график” он произнес на английский манер, так что она не сразу поняла. — И смета превышена не менее чем на миллион долларов. Вчера вечером они просматривали отснятый материал, все, что есть, и Ливатес сказал, что это не работа, — из того, что отснято, почти все пойдет в корзину. Я слышал, они собираются подать на вас в суд… Вы слушаете?

— Подать на меня в суд?

— Ну да. И, надо думать, они это сделают. Могу я написать, что вы “потрясены и озадачены”?

— Мне нечего сказать вам.

— “Потрясенная и озадаченная, Мэрилин отказалась от комментариев”. Так и запишем.

— Нет, подождите! — Она не могла позволить, чтобы Денби положил трубку, не получив от нее никакого ответа, не могла промолчать, когда администрация киностудии так чернит ее репутацию. — Вы можете написать так: “Руководителям киностудии давно пора разобраться в том, что они делают. Если и есть проблемы в Голливуде, виноватых надо искать наверху. И еще. Мне кажется, они зря разбрасываются своим главным капиталом”.