Бэтмен
Шрифт:
Джек не заставил себя долго ждать.
Босс смотрит на него, боссу нужна его помощь. Пусть все видят, кто здесь второй человек после Гриссема. Пусть привыкают к тому, что он скоро станет первым.
— Я считаю, — поднялся Джек, сверкая своим сиреневым пиджаком, нужно вломиться на этот завод и подчистить все документы. Пусть примут эту акцию за промышленный шпионаж.
Гриссем кивнул. Именно это он и ожидал услышать.
Великое дело — заранее знать мысли своих подчиненных!
— Джек, ты молодец, — любой профессиональный актер позавидовал бы той сдержанной естественности, с которой Гриссем произнес эти слова, обещающие кое для кого стать роковыми, — так и нужно действовать… Я хотел бы, чтоб ты лично возглавил эту операцию.
Джек с гордым видом выпятил грудь. Пусть все слышат, пусть запоминают!
— Я готов, босс!
«Что-то здесь не так! — подумала Анни, отрывая ухо от щели в двери. Карл явно темнит… Бедняга Джек! Надо бы его предупредить, но — как? Или это не мое дело? Действительно, пусть разбираются между собой сами… мне-то что?»
И она снова вернулась к своему занятию: размышлению о том, что ей дороже — надежность старика или обаяние Непьюра.
Этот выбор не был для нее легким.
Тем временем Непьюр вытащил на свет любимую колоду карт, с которой не расставался и которую считал самым надежным своим талисманом.
Гриссем подошел к нему и вытащил карту.
На ней был изображен Джокер.
— Джокер, — констатировал босс, предъявляя ее Непьюру.
Можно было подумать, что явление картинки символизировало его судьбу.
Джокер может многое, но есть еще где-то и игрок-человек.
Пальцы старого босса небрежно сжимали роковую карту.
«Что же у них там происходит?» — напряглась за дверью Анни, и железо под ее руками неожиданно поехало.
Как ни в чем не бывало, молодая женщина вошла в комнату: отступить назад означало навлечь на себя подозрение.
Завиляли крутые бедра, привлекая к себе внимание собравшихся.
— Здравствуй, дорогуша, — холодно приветствовал ее Гриссем. — Не могла бы ты подождать в другой комнате?
Анни кивнула и направилась ко второй двери.
До ее ухода в комнате царило молчание.
Наконец, проводив молодую женщину сердитым взглядом, Гриссем снова вернулся к собравшимся.
— Вот и все, господа… — проговорил он, скользя по безжизненным напряженным лицам: не только Джек, похоже, поверил в серьезность сложившейся ситуации, — вот и все…
Все начали вставать. Разговор был окончен.
Лишь Экхард задержался на какую-то секунду: ему трудно было поверить в явное предпочтение, оказанное его сопернику. Он с надеждой посмотрел на шефа, но лицо Гриссема осталось непроницаемым.
Обмен взглядами между ними несколько встревожил Джека, он все же был не настолько глуп, чтобы доверять кому-либо до конца. Тем более боссу, повадки которого знал неплохо.
Дождавшись, пока все остальные покинут помещение, Непьюр подошел к шефу.
«Удастся ли мне его раскусить? Ну что ж… Если он хочет меня подставить, я отомщу», — решил он про себя.
— Карл, — испытующе глядя боссу прямо в глаза, заговорил Джек. Может, ты дашь мне в помощь кого-нибудь еще?
Гриссем несколько секунд молчал, потом неторопливо заговорил, заботясь о том, чтобы каждое его слово запало Непьюру в память.
— Там на этом заводе такая вонь, Джек! Мне и самому не нравится это дело. Но это сейчас очень важно, и мне нужен кто-нибудь, кому я могу безоговорочно доверять. Именно ты — мой главный помощник. — Гриссем прекрасно знал, на какую приманку можно было взять этого человека и пользовался этим вовсю. — И не забудь свою счастливую колоду!
Набор разрисованных картонок вернулся в руки Непьюра. Карты — и козыри, и все остальные снова были в его руках.
Проводив взглядом спину босса, Джек снова взглянул на свою карту. Джокер в клоунской одежде усмехался ехидно и жестко.
— Мой друг, — медленно сказал ему Джек, чувствуя, как сжимается сердце от нехорошего предчувствия. — Кажется, удача повернулась к тебе задом…
«И все же, в случае чего, я ему отомщу», — подумал Джек.
В это время холеная рука Карла Гриссема уже набирала телефонный номер. Предстоящий разговор должен был окончательно решить судьбу гангстера-клоуна.
— Алло, лейтенант?
Разговор с полицейским длился недолго. Через некоторое время Гриссем довольно откинулся на спинку кресла.
Дело было сделано.
— Поможем празднику, — негромко пробормотал он.
И все же город, в котором происходили все эти малоприятные события, был красив.
Совершенно особая прелесть есть в высоких громадах небоскребов, в оранжевом вечернем свете городских огней, в сиянии реклам.
Строгий и праздничный, загадочный и простой, изменчивый Готэм-Сити был таким же чудом природы, как и все вечерние города.
Вот только любоваться его прелестью могли немногие.
Для того, чтобы безнаказанно восхищаться его ландшафтом, нужно было смотреть на него разве что с высоты птичьего полета.
Ну если не с птичьего, то хотя бы с высоты полета летучей мыши…
…А к дому Брюса Вейна все еще подъезжали машины. Они совсем не шли к этому причудливому строению, больше похожему на старинный замок, украшенный кирпичными башнями с бойницами.
И все же теснились в залах черные пиджаки с галстуками-бабочками, все так же горели азартом глаза игроков и вожделением — глаза любителей красивых женщин. Страсть всегда найдет выход…
Нокс отирался в самом углу зала, но отнюдь не смущение было тому причиной. Отсюда ему легче было наблюдать за гостями, вживаясь в не слишком привычный миллионерский мир. Одно дело — знать о его существовании, наблюдать за ним издалека или с экрана телевизора, но совсем другое — стать его участником, пусть даже простым статистом.
Журналист был одет во все ту же униформу — разве что по цене его костюм можно было спутать с лакейским. Впрочем, не так много было здесь специалистов по сортам тканей.