Чтение онлайн

– Хорошо, – произнес он по-английски. – Вы вправе потребовать объяснений.

Изабель присела на самый краешек маленького дивана, словно готовясь в любую секунду броситься на Умберту и вцепиться ему в глотку. Он сел напротив нас и смущенно заерзал в кресле.

– И? – Глаза Изабель сверкали от ярости.

– Я знаю, что идея контракта принадлежит вам. И мы сами дали вам зеленый свет. Это я признаю. Так что все ваши расходы будут возмещены.

– Плевать я хотела на расходы! Мне нужен контракт!

– Я понимаю. Если бы это зависело от меня, я работал бы только с вами.

– Не ври мне в глаза. Это зависит именно от тебя!

Умберту поморщился как от боли.

– Не совсем.

– Ладно. Тогда кого же мы не устраиваем? Мэра? Губернатора? Им грех жаловаться. За последние пару лет мы их не раз выручали.

– Нет. Они ни при чем.

– Если не они, то кто?

– Всемирный фонд развития.

– Джек Лэнгтон... – Изабель на секунду задумалась. Да, это похоже на правду. – Но в чем проблема? – спросила она уже более спокойным голосом.

Умберту тоже позволил себе чуточку расслабиться.

– Не знаю. Он сказал, что Всемирный фонд развития выступит гарантом контракта при условии, что координатором будет не Dekker Ward.

– Почему нет? Он что-нибудь объяснил?

Умберту пожал плечами.

– Только то, что таковы их правила. Стратегия глобального финансирования ВФР. И еще им не нравится, что на рынке облигаций в Латинской Америке у Dekker Ward чуть ли не абсолютная монополия. Они решили привлечь к игре новые фонды, а для этого надо сменить координатора.

– Но почему именно Bloomfield Weiss?

– Как я понял, это – самая крупная фигура в крупных контрактах ВФР. К тому же все остальные отказались, боясь перейти вам дорогу. Что, кстати, доказывает правоту Джека Лэнгтона, тебе не кажется?

– Нет, Умберту, не кажется! Все остальные отказались потому, что это было бы абсолютно неэтично – ведь мы же проделали всю работу, от начала и до конца! Bloomfield Weiss просто оказалась единственной фирмой, в чьем словаре слово "этика" и не ночевало.

– Послушай, я действительно сражался за вас. Убеждал, давил. Но Джек уперся как слон. Ты же понимаешь, что без гарантий Фонда ничто не сдвинется с места.

Изабель поднялась с дивана.

– Умберту, ты очень, очень меня разочаровал. – Ее голос звенел от гнева.

– Между прочим, Джек добавил и еще кое-что, чего я, признаться, не понял, – сказал Умберту.

Изабель выжидающе молчала.

– Что-то насчет того, что у Фонда есть информация о том, что Dekker Ward как-то завязан с наркоторговцами, которые контролируют favelas. Из-за этого ВФР не очень-то с руки сотрудничать с вами.

Изабель резко повернулась и быстрым шагом вышла из кабинета.

Я не сразу двинулся за ней. Я уже было собирался дружески проститься, но тут до меня дошло, что это несколько не к месту. Ограничившись сухим кивком, я бросился догонять Изабель.

Такси, притормаживая и виляя из стороны в сторону, с боями пробивалось по направлению к отелю.

– Поганые новости.

Изабель кивнула, потирая виски кончиками пальцев.

– Очень паршиво. Просто поверить не могу.

– Но все-таки они предложили нам стать соуправителями проекта.

– Это хорошо рассчитанное оскорбление. Ведь ясно, что мы никогда не войдем в сделку, которую Bloomfield Weiss вырвала из наших рук. Рикарду будет в бешенстве. Как только Bloomfield Weiss растрезвонит, что увела наш контракт у нас из-под носа, остальные последуют ее примеру.

– А нельзя ли поговорить с кем-нибудь из Фонда?

– Бесполезно. Там влияние Bloomfield Weiss намного серьезнее нашего. – Она мрачно уставилась в окно.

– Если я спрошу тебя кое о чем, обещаешь оставить меня в живых?

– Нет, – ответила Изабель, – таких обещаний я никому не даю.

Она, однако, заинтересовалась. Я решил идти до конца.

– Но в самом деле: разве они не правы? То есть разве для Фонда не лучше строить дело так, чтобы лид-менеджерами в Латинской Америке выступали бы все-таки разные банки?

– Придется сохранить тебе жизнь, – сказала Изабель с едва заметной улыбкой. – Они действительно правы. Честно говоря, я удивлена, что это не случилось еще давным-давно. Мы не можем вечно и безраздельно царить на рынке. Но правы они или не правы, а это не лучший наш день. Черт, ну кто угодно еще – только бы не Bloomfield Weiss!

– И, честно говоря, мне вот что непонятно. Что имел в виду Умберту, упомянув о контактах Dekker с наркоторговцами в Рио?

Изабель фыркнула.

– Чушь! Я в курсе всех дел Dekker Ward в Бразилии. Поверь, мы бы на пушечный выстрел не подошли к подобным господам.

Я подумал о факсах на имя Мартина Бельдекоса и о Франсиску Арагане, который, согласно информации Bank of Canada, отмывал деньги именно в Бразилии. Но пока я решил не выкладывать этот аргумент.

Я сидел в номере Изабель, ожидая, когда она договорит по телефону с Рикарду. Я никогда еще не видел ее такой взвинченной. Она объяснила ему ситуацию и кратко ответила на несколько вопросов. Потом последовала серия односложных "да" и "нет", и разговор завершился. Изабель села за стол и снова потерла виски пальцами.

– Я так понял, что босс не в восторге.

Она подняла на меня глаза.

– Не то слово.

– И что он собирается делать?

– Собирается лететь сюда, уже сегодня. Завтра утром будет в Рио. Говорит, что все уладит.

– Вот как...

– Не слишком полагается на сотрудников вроде нас с тобой, – буркнула Изабель. – Но и винить его за это трудно.

– И как же он собирается все уладить?

– Понятия не имею. Поживем – увидим.

Мы ждали Рикарду в холле отеля. Изабель позвонила в аэропорт, чтобы выяснить, нет ли задержки с рейсом. Задержки не было. Мы молчали. Изабель явно нервничала. Я не слишком расстраивался. В конце концов, у меня слишком мало опыта, чтобы вешать на меня какую-то вину. Но мне было жалко Изабель. Время от времени я ободряюще ей улыбался, и она отвечала мне благодарной улыбкой.