Чтение онлайн

Девушка забрала пакеты с заказами в японской и грузинской лавке – видимо, для себя и для него.

– Что мужику надо? Еды вкусной да любви искусной, – прокомментировал Эдуард. – А заказ еды – это как заказ проститутки для своего мужика. Поэтому все нынче так быстро разбегаются.

– А мастурбация – это, видимо, эквивалент заваривания доширака. Какой ты мудрый мужик, Перс. Даже удивительно, что дурак.

– Тоже, что ли, взять чего-нибудь посолиднее… Будешь?

Лера помотала головой. Эдуард, захваченный ассортиментом блюд, загородил стойку, и подошедший сзади человек недовольно выматерился. Эдуард извинительно махнул ему рукой и, так и не сделав выбор, отступил за столик. Он не мог выдать себя шумом конфликта.

– Я горжусь, что ты наконец одолел миллионы лет эволюции и не вступил в драку за пищу.

– Ты заметила, что наши люди не знают дружелюбной интонации? У них взведен курок ругани. Мне кажется, даже если встать на безлюдном пустыре и забыться, через минуту вылезет хамская морда и напомнит, что тебе здесь не рады.

– Хорошо, что ты у нас само гостеприимство.

– Ты на Гошу намекаешь? – покосился на нее Эдуард (Лера ни на что не намекала). – Если я кого знаю, то знаю и за что поругать. А вот незнакомца я никогда не пошлю к черту.

– Улыбайтесь незнакомцам.

– А?

– Это ты после полбутылки коньяка сказал. Что-то такое.

– Ну, я что трезвый, что пьяный молодец.

– Какой-то сентиментальный идиотизм. А если незнакомец – негодяй?

– Все равно улыбайся. И не идиотски. А потому что и его тоже любишь. Что-то в этом есть подлинно христианское.

– Ты верующий?

– Нет. Куличи освящаю.

Лера поковырялась в мороженом и повела беседу, приличествующую их образу.

– Смотрел «Нетопыря»?

– Нет, мне в какой-то момент сериалов в жизни стало хватать.

– Это о человеке, который может жить только ночью.

– Вампир?

– Ну… нет. Но на солнце у него сильная аллергия. И он…

– Я вот думаю, съездить, что ли, все-таки в Италию?

– Съезди. У него куча сложных отношений с друзьями, с коллегами, потому что они все время не синхронизированы. А потом он встречает девушку в круглосуточном магазине.

– Куда ж без девушки, кто же ему жизнь испортит…

– А она не верит, что у него серьезное заболевание, все пытается вывести его из дома.

– Поймаю всех злодеев и отпуск возьму.

– Наконец она его уговаривает…

– За правым плечом, осторожно обернись.

Лера украдкой посмотрела по линии его взгляда. В проходе скучал подросток. Вернее, он старался казаться праздным, но Эдуарду сразу стало ясно, что он готовится к чему-то. Один, второй раз косится на раскрытую сумочку, стоящую на краю дивана. Женщина погружена в телефон. Решение. Рука тянется к торчащему кошельку.

Эдуард словно бы послал предостерегающий импульс, и подросток, заметив его, отдернул руку и зашел за колонну. Настоящее волшебство: вместо негодяя – невинный мальчуган. Но Эдуард оставался настороже.

– Так вот, он надевает черные очки, ветровку с капюшоном и впервые в жизни идет днем в парк. Первые несколько минут он улыбается…

Новый импульс. Лера обернулась открыто. Подросток выступил из-за колонны и замер, как бы проверяя, не остался ли для них невидимым. Магия не работала.

– Вы меня видите? – сокрушенно произнес он. – Извините.

– Вот! – воскликнул Эдуард, умиленно проводив его взглядом. – Благородная душа, запертая в теле вора! Как это работает? Душа, например, у человека светлая, замечательная, но поломка в одном гене делает его клептоманом. Как его судить?

– Ты Андрея наслушался? По закону.

– Ну конечно! Ответ Хайруллина. Мне кажется, если спросить Хайруллина о том, как правильно подтираться, он бы всерьез полез за уточнениями в административный кодекс.

– Душа – это только фигура речи.

– Не скажи. Где-то есть это зернышко, из которого прорастает все остальное. Искра, только мы ее еще не разглядели.

– Видимо, она гаснет, когда ты первый раз дрочишь или врешь маме. А может, просто от времени.

Эдуард приуныл.

– Так что там с этим «Нетопырем»?

– Да там дальше фантастика начинается, неинтересно.

Проведя рокировку с коллегами, они отправились ждать Ханчарию на стоянку. Эдуард маялся рядом с Лерой, замершей с молчаливым послушанием дрессированной собаки. Он поставил ногу на скамью, чтобы подтянуть шнурки, и тут же попал под залп женщины, растрепанной и раскрасневшейся от тяжелых сумок.

– Мужчина, а вы не видите, что это скамейка? Ничего, что на ней люди сидят?

– Задумался! – улыбнулся он ей – точно сверкнуло солнце на бронзе. – Извините, мадам.

– Какое хамство! Если вы еще раз свои лапы задерете, я позову охрану!

Улыбка не сошла с его лица, пока высокомерный взор прохожей не разнялся с ним.

– Твоя очаровательная ухмылка уже лет десять не работает, да? – съехидничала Лера.

– А я не отвечу тебе на это. Я буду выше этого. Мне вообще ближе тот пацан, чем ты и эта баба. Он хоть и воришка, но с чутким сердцем. Он в банкноте не видит человека, потому и ворует. Если б он увидел, как человека огорчил, то и не воровал бы. Вот что у нее за нужда поругаться с первым встречным?

– Да красивая у тебя улыбка, не заводись.

– Она ж везде скандал ищет: из-за места в автобусе, из-за очереди, из-за шумных подростков. Понимаешь? Происходит неприятность, а она эту неприятность пытается преумножить, чтобы всем досталось. Черная щедрость. У нас как будто прошивка такая: недолюбливать тех, кого вместе с тобой заперли в магазине, в автобусе, перед кабинетом, в стране одной. А в чем они виноваты? Человек, может, сам из последних сил держится. «Извините» вот тоже пропускаем мимо ушей.