Чтение онлайн

Настоящая Наташа Ростова, нежная, с угловатыми ключицами и тонкой длинной шеей. Не разрисованная, как взрослая дама. И даже эти злосчастные брови и открытый наивный взгляд казались сейчас как нельзя в тему.

Платье от Немцовой было простым и в тоже время очень сложным. Не белое, скорее цвета слоновой кости. С открытыми плечами и расшитым жемчугом корсетом. Ниже оно расходилось в длинную, свободно струящуюся юбку, по которой, переплетаясь, спускались нити жемчуга.

Руслана была права, платье не только само по себе прекрасно, но ещё оно как нельзя лучше подчёркивало трогательность и юность дебютантки, а винтажная брошь с сапфирами, дополняющая наряд, отсылала к эпохе балов.

Наконец мне накинули на плечи белый полушубок с “секретом”, его я так и не успела вынуть из этого нехитрого тайника. Мой загран, а именно его я вшила в подкладку, с наступлением совершеннолетия менять было не нужно. Лелея свои мечты о побеге, я собиралась затеряться и переждать где-нибудь на просторах Евросоюза. Ну, что уж теперь. Не вспарывать же подкладку на глазах у всех этих специалистов по созданию образа.

Расправив плечи, я подхватила свой клатч в тон платью и под охи и вздохи визажистов спустилась в хол.

Там уже собралось полно народу: отец, мать, Алекс, Аскольд, несколько охранников во главе с Бультерьером и даже Тая. Последняя так искренне мне улыбнулась, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

Мать, одетая в своё белоснежное платье, сотканное из маленьких пёрышек, выглядела, как всегда, неотразимо. Ни одного изъяна в безупречной фигуре. Впрочем, макияж и причёска были тоже безупречны.

– Анастасия, обязательно заставлять всех ждать?

Она поджала свои искусно подкрашенные губы, и от меня не укрылся её недовольный, оценивающий взгляд. Что это? Неужели зависть? Впрочем, я уже ничему не удивлялась. Бросив взгляд на настенные часы в холле, отметила про себя, что ожидание длилось ровно одну минуту сверх оговорённого срока. Извини мама, но сегодня эффектное появление - моя прерогатива.

Подмигнув Алексу, я прошла через весь хол к Бестужеву, который при виде меня расцвёл, как майская роза. В глазах мелькнуло гордое удовлетворение - к гадалке не ходи, мой внешний вид пришёлся ему по душе. Аскольд поцеловал меня прямо в губы, затягивая поцелуй явно дольше, чем это было уместно при родителях. Я даже пожалела, что на моих губах сейчас не было помады. Пожирней да поярче!

Его собственный аутфит* был выше всяких похвал, как в лучшие времена кавалерийских офицеров: чёрный фрак с длинными фалдами, камербанд**, кипельно белый жилет на три перламутровые пуговицы и такого же цвета галстук-бабочка, брюки с атласными лампасами, платиновые запонки. Ни к чему кривить душой - выглядел он просто великолепно.

В отличие от Аскольда, явно находящегося в хорошем расположении духа, отец сегодня был мрачнее тучи. Ещё за завтраком он объявил, что вечером у него важные переговоры и на бал мы отправимся без него. Занятая своими личными переживаниями, я даже не обратила внимания на то, как сильно он за последнее время изменился: глубокие морщины залегли вдоль щёк, орлиный профиль заострился. Сейчас он напоминал скульптуру Микеланджело Буонаротти из галереи Уффици: одна его рука покоилась на бедре, а лицо выражало суровую тревогу. В сопровождении охраны, он вот-вот собирался отбыть по делам. Казалось, он только и ждал, как за нами закроется дверь, но ждал не с нетерпением, а с какой-то мрачной решимостью.

Его правая рука – Бультерьер, в неизменном черном костюме, наоборот стоял со скучающим видом и демонстрировал глубочайший пофигизм. Ага, плавали, знаем.

 Когда мы с наречённым вышли под ручку из дома, я даже не оглянулась на отца, чтобы попрощаться. Всего немногим позже я пожалею об этом. И буду жалеть, наверное, до конца своей жизни.

 Для великосветского раута Бестужев арендовал лимузин с водителем, который при нашем приближении услужливо открыл дверь.

Матушка, каким-то чудом оказавшаяся к ней ближе всего, неожиданно выкинула финт. Посторонившись и тем самым пропуская вперёд моего наречённого, она проворно юркнула между нами. Бестужев же, как истинный джентльмен, помог сперва забраться внутрь нам обоим, и мама тут же плюхнулась на сидение подле меня. Кстати, как насчёт того, что в этом её произведении искусства нельзя сидеть, чтобы не помять пёрышки? Почему-то мне подумалось о том, как бы всё могло сложиться, унаследуй я её стремление к всеобщему вниманию. Ведь только потому, что я не разделяла её любовь всегда быть в центре внимания, мы с мамой неплохо уживались на всех совместных мероприятиях, которые она так обожает. Однако сегодня я, как та Золушка, отправляюсь на свой первый бал, тем самым перетягивая внимание со своей прекрасной матери на себя, и это грозит разрушить наш нейтралитет. Думаю, она чувствует себя сейчас так же неуютно, как и я. Только в моём случае это выражается в чрезмерном волнении, а в её - вот в таких вот маленьких шалостях. Сев между мной и Бестужевым, она хотя бы таким образом почувствовала себя «центральной» персоной.

Мне вдруг до слёз стало жаль нас обоих. До боли захотелось её обнять, извиниться за всё, сказать, что люблю её такой, какая она есть, рассказать, как сильно она мне нужна.

Как бы мне хотелось, что бы и она любила меня хоть немного. Быть может, тогда мы смогли бы найти точки соприкосновения вместо того, чтобы копить взаимные обиды.

Самому Бестужеву ничего не оставалось, как занять место рядом с ней, потому как мы с Алексом, не сговариваясь, расселись у дальней стенки друг напротив друга. Ради такого случая братишку принарядили в смокинг и галстук-бабочку, и нужно сказать, выглядел он потрясно.

– Ты такая красивая! – он не сводил с меня восторженного взгляда.

Боже, как я могла злиться на этого ребёнка?

– Спасибо, но знаешь, всё равно самый красивый здесь - это ты, - заговорщицки прошептала я.

Мой брат действительно очень хорошенький. Уверена, уже через пару лет при виде этого белокурого красавчика не одно девичье сердечко начнёт стучать чаще. Голубоглазый, изящный, он всегда был папиным любимчиком. А я… я же просто всё время ревновала, из-за чего так и не смогла построить с братом нормальных отношений. Но я всё исправлю! Лучше поздно, чем никогда. Они моя семья, и другой у меня не будет.

Последними пополнили нашу славную компанию два незнакомых мне охранника, прибывшие с Аскольдом. А женишок-то уж больно печётся за свою шкуру, раз даже на бал берёт сопровождение. Представив, как эти двое не отходят от нас ни на шаг, пугая своим присутствием народ, я прыснула со смеху, привлекая внимание вышеупомянутых стражей.

– Это нервное, - пояснила я им свой беспричинный смех и добавила зачем-то: - переживаю перед балом.

Двое из ларца никак не отреагировали, что, в общем-то, было ожидаемо. Небось родные братья нашего Бультерьера, невероятно между собой похожие и одинаково одетые.