Чтение онлайн

Убейих.., сьешьих.., ненавидьих...

– Где собака?
– спрашивает Нюхач. В руке он уже держит кольт.
– Эй, песик! У меня есть кое-что для тебя! Иди сюда, получи!

Пес не приходит, а вот из леса доносится рычание, и рычащий зверь уже ближе: "ГРО-0-0-0-0-0". Деревья продолжают шептать. Дейл смотрит на дом, который вдруг выбросил этажи в небо, ставшее белым и холодным, и голова у него идет кругом.

Вроде бы Джек хватает его за локоть, чтобы поддержать. Но этой помощи недостаточно. Начальник полиции Френч-Лэндинга отворачивается от Джека, сгибается пополам и блюет.

– Хорошо, - слышит он голос Джека.
– Все правильно. Избавься от лишнего. Как ты, Док? Нюхач?

Громобойная двойка заверяет его, что они в порядке. Пока это правда, но Нюхач не знает, сколь долго его слова будут соответствовать действительности. Желудок все сильнее дает о себе знать. "Ну похвалюсь я харчишками, что с того?
– думает он.
– Если верить Джеку, Бернсайд мертв, следовательно, возражать не будет".

Джек ведет их к крыльцу, ногой отбрасывает щит с надписью: "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Щит падает в сорняки, надписью и черепом вниз. Дейл вспоминает, как Джек плюнул в ворона. Его друг изменился, помолодел, у него явно прибавилось сил.

– А вот мы собираемся войти, - говорит Джек.
– И войдем всем чертям назло.

Поначалу, однако, кажется, что ничего у них не выйдет.

Дверь в "Черный дом" не просто закрыта. Между нею и дверной коробкой нет и щелочки. Более того, вблизи создается впечатление, что дверь просто нарисована.

За их спинами, в лесу, зарождается крик. Дейл подпрыгивает. Крик становится все пронзительнее, рассыпается маниакальным хохотом. И вновь воцаряется тишина.

– Туземцы нервничают, - комментирует Док.

– Может, через окно?
– предлагает Джеку Нюхач.

– Нет. Мы войдем через дверь.

Произнося эти слова, Джек уже поднял биту Ричи Секссона. Теперь опускает ее. Издалека доносится жужжание, которое усиливается с каждой секундой. Дневной свет, и без того слабый в этом странном лесу, меркнет еще больше.

– Что теперь?
– Нюхач поворачивается к проселку и припаркованной у крыльца патрульной машине. Он поднял кольт, держит его на уровне правого уха.
– Что...
– Замолкает. Рука падает вниз. Рот открывается.

– Срань господня, - вырывается у Дока.

– Это твоя работа, Джек?
– спрашивает Дейл.
– Если да, то ты действительно очень тщательно скрывал свои таланты.

Свет померк, потому что вырубку перед "Черным домом" накрыл полог из пчел. Все новые и новые пчелы вылетают с просеки. Их мерное жужжание полностью нейтрализует гудение, которое издает дом. Рычание в лесу смолкает, исчезают и тени, мелькавшие между деревьями.

Голова Джека внезапно заполняется мыслями о матери и ее образами: Лили танцует, Лили с сигаретой в зубах ходит за камерой перед съемкой ключевой сцены, Лили сидит на подоконнике в гостиной, слушает, как Пэтси Клайн поет "Крейзи армз", и смотрит в окно.

В другом мире она, разумеется, тоже была королевой, пусть и другой, а королеве по определению полагалась свита.

Джек Сойер смотрит на облако пчел, их миллионы, может, миллиарды, должно быть, в этот день опустели все улья Среднего Запада, и улыбается. Улыбка приводит в движение мышцы глаз, и скопившиеся слезы текут по щекам. "Привет, - думает он.
– Привет, родные мои".

Низкое, приятное на слух жужжание чуть меняет тон, словно отвечая ему. Возможно, это лишь игра воображения.

– Зачем они здесь, Джек?
– с замиранием в голосе спрашивает Нюхач.

– Точно не знаю.
– Джек поворачивается к двери, поднимает биту, ударяет один раз, но сильно.
– Открывайся!
– кричит он.
– Приказываю тебе именем королевы Лауры де Луизиан. И именем моей матери.

Слышится треск, столь громкий и резкий, что Дейл и Нюхач, морщась, как от боли, подаются назад. В верхнем правом углу появляется щель и стремительно спускается вниз. Из щели вырывается неприятный, но знакомый Джеку запах: запах смерти, который встретил их в развалинах "Закусим у Эда".

Джек берется за ручку. Она легко поворачивается в его руке;

Он открывает дверь в "Черный дом".

Но прежде чем успевает пригласить всех войти, Док Амберсон начинает кричать.

***

Кто-то, возможно, Эбби, возможно, Ти-Джи, а может, туповатый Ронни Мецгер, дергает его за руку. Она чертовски болит, но это не самое худшее. Тот, что дергает его за руку, еще и издает какие-то странные звуки, какое-то гудение, и от него в голове все вибрирует. К тому же неподалеку что-то грохочет.

(Большая Комбинация это Большая Комбинация), но это гудение!.. Какую же оно вызывает боль!

– Прекрати, - бормочет Тай.
– Прекрати, Эбби, а не то я...

Слабые крики просачиваются сквозь электрическое гудение, и Тай Маршалл открывает глаза. У сожалению, ему не нужно время, чтобы понять, где он находится и что с ним произошло.

Он разом вспоминает все.

Тай держался, пока старик не умер, повиновался звучащему в голове голосу матери и сохранял хладнокровие. Но стоило ему начать звать на помощь, как паника вернулась и захлестнула его. А может, то был шок. Или паника на пару с шоком. В любом случае он потерял сознание, зовя на помощь. И как долго провисел, подвешенный за закованную руку? По свету, проникающему в дверь лачуги, сказать невозможно, его яркость не изменилась. И от грохота и стонов огромной машины тоже толку нет, Тай понимает, что они не замолкают ни на секунду. Как крики детей и посвисты кнутов, которыми надсмотрщики поддерживают энтузиазм работников. Большая Комбинация никогда не останавливается. Она работает на крови и ужасе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Но гудение, это чертово электрическое гудение, эта самая большая в мире электробритва "Норелко" <"Норелко" - товарный знак электробытовых изделий и электроники, выпускаемых корпорацией "Норт американ Филипс", американским филиалом голландской компании "Филипс".>.., откуда оно? Что означает?

"Мистер Маншан поехал за моно, - раздается в голове голос Берни. Злобный шепот.
– Монопоездом Конечного мира".

Страх холодной змеей вползает в сердце Тая. У него нет ни малейших сомнений, что он слышит, как этот монопоезд в этот самый момент вползает под навес, построенный у дальнего конца Стейшн-хауз-роуд. Мистер Маншан оглянется, ища взглядом своего мальчика, своего особенного мальчика и, не увидев его (и Берн-Берна тоже), отправится на поиски?