Черт его знает...
Шрифт:
Когда Энн в четвертый раз потянулась к графину, Кейт, не прерывая начатой фразы, легко поднялась с кресла.
– ...я, кстати, еще одну книгу приобрела. «Кулинарные рецепты из турецких юрт». Если мы сейчас же не сядем за стол, абгушти станет несъедобным.
– Абгушти?! Какой кошмар. Судя по названию, это блюдо и так несъедобно. Наверняка его уже ничем не испортишь, – заявил Грант.
– А вот тут ты не прав. – Тед галантно, с улыбкой предложил руку Энн. – Без нашей помощи абгушти ну никак не обойтись.
Генри, всегда ценивший хорошую кухню и вынужденный к тому же прислушиваться к капризам слабого желудка, вздохнул с облегчением, узнав, что турецкая кулинарная книга оказалась всего лишь еще одной из шуточек Кейт. На ужин гостям предложили превосходное жаркое с разнообразными салатами и свежайшими булочками. Каждый обслужил себя сам, а затем с полными тарелками все прошли от буфетной стойки к длинному обеденному столу, накрытому великолепной, точно из королевского дворца, кружевной скатертью. Вино оказалось столь же превосходным. Пригубив густую рубиновую жидкость, Грант вскинул брови; улыбка, которую он послал Кейт, впервые за весь вечер засияла искренней сердечностью.
– Бог мой! Где ты его достала, Кейт?!
– Я тут ни при чем. Это все мой старый добрый приятель из одной винной лавочки... не скажу какой. Нравится?
Самое время блеснуть, решил Генри. До сих пор он по большей части молчал, не рискуя вступать в дружескую и временами уж слишком фривольную болтовню остальных.
– Само совершенство! – воскликнул он, не дожидаясь ответа Гранта. – Благородный букет... изысканный вкус... отменная выдержка... м-м...
На губах Кейт заиграла ангельская улыбка.
– Счастлива доставить вам удовольствие, дорогой. Я и не знала, Генри, что вы знаток вин. Прошу, еще бокал...
– Благодарю. Оно напомнило мне «Шато-Марго»... – Генри с наслаждением прикрыл глаза, – которое я однажды отведал в ресторанчике на окраине Парижа. Крошечном ресторанчике, таком уютном, домашнем... Его нет ни в одном путеводителе. А-а, да в этих путеводителях вообще не найдешь приличных заведений.
– Что вы говорите?! Правда? – заинтересовался Тед.
– О да! И правильно, доложу я вам. Иначе бы туда хлынули толпы всяких невеж. Но я-то зна-аю такие укромные уголки! Это вино...
Генри, перечитавший массу специальных книг, и впрямь знал о винах почти все. Он продолжал в том же духе, пока не заметил, что сидящая напротив него Элли корчит одну гримасу за другой.
– Что-то случилось, дорогая? – озадаченно спросил он.
– M-м... Нет... С чего ты взял?
– У тебя лицо перекосилось, – объяснил простодушный Генри. – Так о чем это я?..
– О винах. Но, дорогой, – быстро добавила Элли, – по-моему, ты уже полностью исчерпал тему. Не поговорить ли нам о чем-нибудь другом?
– Как скажешь, дорогая! – расцвел тот. – Твои предложения?
Тед с интересом подался вперед.
– А вы, часом, не любитель футбола, а, Генри?
– Часом?! – Генри уставился на него с видом мудрого филина. – Шутите, старина? Да я... Вот кстати, как вам эти истории про наших парней? – Он хитро подмигнул. – Ну, вы же понимаете, о чем я... В присутствии дам без подробностей, само собой...
– О да, – кивнул Тед. – Понимаю, понимаю.
Неловкости Генри не испытывал, но как-то смутно ощущал сгустившуюся вокруг него атмосферу общего порицания. И потому был рад поддержке со стороны Гранта.
– Вы, полагаю, болеете за «Редскинз», Генри? – любезно поинтересовался тот. – И сезонный билет имеете?
Тут следует пояснить, что постоянный билет на все матчи футбольного сезона считается у вашингтонских болельщиков высшим классом, этаким символом престижа. За сезонными билетами гоняются, их ревностно оберегают, и добыть такой можно чуть ли не единственным способом – выпросив у влиятельного друга.
Если Генри и заколебался с ответом, то лишь на несколько секунд.
– Уже нет, – небрежно отмахнулся он. – Времени не хватает, и юношеский задор прошел... О нет, хорошую игру да в компании друзей я и сейчас рад посмотреть. Вот только наши что-то поблекли в последнее время...
– Ваша правда, – оживился Грант. – Сам-то я болею за «Балтимор». Вот это команда так команда! Молодые ребята, азартные. А защитник у них какой! Клянусь, это второй Таркентон. Да он еще и переплюнет Таркентона!
– Ну нет... – Генри замотал головой. Странное дело – голова качалась, как бутон на тонкой ножке, и Генри не в силах был остановить это маятниковое движение. – Таркентона никому не переплюнуть. Он величайший защитник всех времен и народов. Все рекорды побил!
– Так уж и все, – вмешалась Кейт.
Она сидела, упираясь локтями в стол – вопреки всем правилам приличия, мелькнула у Генри туманная мысль, – и опустив подбородок на сплетенные пальцы. Глаза ее вдруг округлились до немыслимых размеров; пронзительный синий взгляд гипнотизировал... Генри даже перестал мотать головой. А глаза тетушки Кейт становились все больше... больше... Странные глаза... странное чувство, будто их синие глубины затягивают... затягивают... смыкаются над головой Генри...
– Именно – все! – безапелляционно заявил он. – Таркентон – великий футболист. Величайший!
– Вы действительно так считаете? – ровным, почти безжизненным тоном спросила тетушка Кейт.
Грант хмыкнул.
– Нечестно играешь, Кейт! Бедняге Генри ведь невдомек, что он ступил на запретную территорию. Видите ли, Генри, дело в том, что Кейт обожает...
–О! – опомнился Генри.
Теперь-то он сообразил, почему Элли снова принялась корчить гримасы. Как же он забыл о разговоре в машине! Но Элли тоже хороша. Могла бы и напомнить. Ничего, еще не все потеряно. Оплошность легко исправить. Генри одарил Кейт широкой улыбкой.