Чудаки
Шрифт:
— А чего он цепляется! — огрызнулся Олег.
— Кто к тебе цепляется? — не уступал Микола. — Сам лезешь.
— Ну, довольно, — старался утихомирить мальчишек Петро Денисович. — Шморгун, подстрогаешь, пригладишь это место, когда замерзнет, и все будет в порядке.
— Не буду я строгать! Пусть сам строгает!
— И кататься не будешь! — закричали школьники. — Не пустим!
— Плевал я на ваш каток!
Застегнул дубленку, натянул шапку-ушанку и пошел со двора.
Тогда от группки девочек отделилась Светлана и позвала:
— Олег, подожди…
Он на миг остановился, сердито дернул головой и, грохнув калиткой, вышел на улицу.
Светлана постояла немного, глядя на калитку, и в смущении вернулась.
Долго бродил Олег по заснеженным улицам. Скучно одному, однако возвращаться в школу не собирался. Домой тоже не хотелось, хотя мать и просила не задерживаться — готовила любимый его хворост.
Пошел на снежную горку, где обычно каталась на санках малышня. Выпросил у какого-то первоклассника санки, чтобы съехать разок с горы, но катался долго, пока малыш не заплакал. Тогда посадил его на санки и так толкнул их, что на середине горки малыш полетел в сугроб.
Зимний день короток. Вот уже и вечер подкрался.
В хатах и на улице вспыхивали огни, машины ехали с зажженными фарами.
Олег вынул из кармана свой продолговатый блестящий фонарик.
От школы шла гурьба ребят. Была там и Светлана. Олег узнал ее по звонкому голосу и спрятался за забором. А когда все прошли мимо и Светлана свернула к своей хате, позвал ее.
— Как тебе не стыдно! — сразу накинулась на него девочка. — Все возмущаются. Я попросила, чтобы лед не выравнивали, сказала, что ты сам поправишь. Прошу тебя: сделай это, не то поставят вопрос на пионерском собрании…
— Ну и пусть ставят, что мне за дело! Это они все из зависти…
— Из какой зависти? — не поняла девочка.
— Завидуют, что мама купила мне модную дубленку и модные сапоги.
— Да кто тебе такую чепуху сказал?!
— «Кто, кто»… Сам знаю!
— Вот, значит, какой ты…
Помолчали.
— Вот что, Олег, — сказала наконец Светлана. — Я вынесу секач или мастерок, а ты заровняй то место на катке. А потом заходи за мной — и вместе пойдем в школу, сегодня репетиция новогоднего концерта, я помирю тебя с Миколой.
— Не буду мириться и ничего не стану поправлять.
— Ох и вредный же ты! Мне за тебя стыдно. Все говорят: «Чего ты с ним дружишь?»
— Ну и не дружи! Разве это дружба, когда ты не заступаешься за меня!
— У тебя совести нет ни капельки…
— Ну и пусть…
— Удивляюсь: как ты только не понимаешь, что неправ во всем? Никто зря нападать не станет.
Мороз крепчал. Звонко потрескивали деревья в садах, поскрипывал снег под ногами.
Олег и одет и обут тепло — холод не проймет. А Светлана замерзла, кутается в легонькое пальтецо и сапогами старенькими постукивает. Уже несколько раз намекала, что пора расходиться, а он все держал ее, отговаривал не ходить на репетицию: обойдутся, мол, и без нее.
Наконец она пообещала на репетицию не ходить и пошла домой.
Но Олег не поверил ей. Думал: сказала лишь затем, чтобы отвязаться, а сама еще как побежит, вот только переоденется, переобуется…
Ведь сколько разговоров было у Светланы о предстоящем карнавале, да как она к нему готовится! Хвалилась, что сестра туфельки лакированные из Киева прислала, значит, захочется ей перед подружками похвастаться. Да еще, когда каток заливали, Микола привязался: «Светлана, заранее предупреждаю — сегодня я танцую с тобой». — «Там видно будет», — ответила ему, словно бы и не радуясь его приглашению. Но ведь девчонки всегда прикидываются. На самом же деле всем им, и Светлане тоже, хочется с ним потанцевать. Они почему-то считают Миколу лучшим танцором в школе.
«А что, если мне подождать, пока она выйдет? — вдруг осенило Олега. — Тогда подбегу к ней, спрошу: «Куда это ты?» Она, конечно, растеряется, не будет знать, что ответить. Скажет, мама к соседям послала, или еще что-нибудь подобное придумает. Нет, уж лучше пойду следом за ней и остановлю возле самой школы, там ей не удастся выкрутиться».
Довольный, что пришла в голову такая чудесная мысль — поймать на лжи Светлану (чтобы не строила из себя честную, справедливую, принципиальную), — Олег даже присвистнул.
Напротив дома Светланы, на другой стороне улицы, росли кусты желтой акации. Он выбрал затемненное место за кустом и притаился.
Долго ждал, но Светлана не выходила.
Но вот скрипнула дверь. Думал, она, а оказалось — ее бабушка.
— Чего ты, хлопче, тут стоишь? — спросила бабушка, заметив его.
— Да я… шариковую ручку тут обронил, — выдумал на ходу.
— Вот беда! — запричитала старушка и сама стала смотреть под ноги. — Темно, вот если бы присветить…
— Угу, — подтвердил Олег, — тогда нашли бы. Но нечем присветить, — сказал, нащупывая в кармане фонарь.
— Подожди, я тебе спички вынесу.
— Спасибо, бабуся! Я завтра днем приду и поищу. Разве спичками осветишь?
— И то правда, голубчик. Только пораньше приходи, чтобы чужой кто не подобрал.
И Олег уже решил идти домой. Ему было приятно, что подруга не обманула, сдержала слово.
Но вдруг наружная дверь снова скрипнула, и на пороге показалась… Светлана.
Проронив старушке «до свидания», Олег вбежал в соседний двор.
Девочка подошла к бабушке, сказала ей что-то и направилась по улице в сторону школы.
Подождав, пока она свернула за угол дома, Олег тоже вышел на улицу и последовал за ней.
«Ага, и туфельки несет, — подумал, заметив у нее в руках небольшой сверток. — Погоди, узнаешь, как обманывать!..»
У ворот школы Светлана остановилась и огляделась вокруг. Олег спрятался за стволом дерева.
Окна школы полыхали ярким огнем, свет от них протянулся до самого катка, вокруг искрился снег. Слышны были музыка, гул голосов.
— Светлана! — окликнул ее, когда подошла к крыльцу.