Чудаки
Шрифт:
Ревниво поглядел на соперника, стоявшего среди большой толпы учеников, резко повернулся и побежал со школьного двора.
…В хату вошел тихо, почти незаметно. Не грохнул, как обычно, дверью, молча разделся, буркнул матери:
— Есть давай.
Когда Олег сердился или грустил, вообще если был не в настроении, у него пробуждался волчий аппетит.
Вот и теперь: за обедом умял тарелку борща, почти целую сковородку шкварок, шесть пирожков с капустой и кружку молока выпил.
Мать видела, что Олег в дурном настроении, подумала, он опять проиграл в лыжных состязаниях, к которым столько готовился, о которых столько разговоров было у них с Сергеем, и стала утешать:
— Ты, сынок, не тужи. Не вышло у тебя на этот раз — выйдет на следующий. Не велика беда.
Олег молча встал из-за стола и полез на печь. Он любил после пребывания на крепком морозе полежать на горячей печи и почитать интересную книгу о дальних странах с дремучими лесами и дикими зверями, о бескрайних бурных морях, о снежной тундре. Тогда забывал обо всем.
Сегодня Олег тоже взял на печь книгу. «Дерсу Узала» называется. Развернул, прочитал страницу, другую и бросил. Вчера вечером она захватила его, оторваться не мог, а сегодня не увлекала. Мысли все время возвращались к лыжным состязаниям.
Ну, не помог Миколе закрыть дверь! Но если бы все лыжники во время соревнований делали посторонние дела?..
И ту дверь можно было попозже закрыть. Ничего бы с растениями не случилось. А если на районных состязаниях Миколе что-то вздумается? Нет, победитель все же он, Олег, это подтвердил и Петро Денисович.
Микола, видно, хорошо тренировался. Почетное место завоевал бы в районе. В прошлом году третьим был. Ну и чудак, зачем он связался с той дверью? Теперь, наверное, жалеет, да поздно уж…
В хату вошла мать, бросила возле печки охапку дров.
— Куда это школьники идут? Такой мороз, а они…
— Где? — вскинулся Олег.
Надышал в намерзшем окошке прозрачный кружочек и приник глазом.
Вьюга уже стихла, на небе между серых облаков появились голубые просветы. По улице шагали десятка два учеников старших классов с лопатами, метлами. Среди них Олег приметил Миколу. Тот размахнулся метлой, чтобы стряхнуть на своих спутников снег с придорожной вербы. Но они успел разбежаться, и белая пороша обсыпала его самого. Все засмеялись, их смех долетел в хату.
«В сад идут», — догадался Олег.
Когда школьники миновали его двор, Олег оставил окошко, снова улегся на печи.
Невеселые мысли снова одолели его. И победа не принесла радости, все от него отвернулись.
«Погоди! — вскочил вдруг Олег. — А что, если?.. Ну конечно, так и сделаю!..»
Мигом слетел с печи, начал быстро одеваться.
— О! Куда это ты? — спросила мать.
— Надо, мама, надо… — пробормотал озабоченно и выскочил из хаты.
«Что с ним сегодня творится? — пожала плечами. — Как неприкаянный».
Схватив на крыльце метлу, Олег выбежал за ворота, крикнул во весь голос:
— Хло-опцы!
Ученики остановились.
— Подождите меня! — замахал метлой.
Стояли, удивленно переглядывались.
Олег, проваливаясь в снегу, бежал к ребятам. Поравнявшись с ними, сразу подошел к Миколе.
— И я с вами пойду! — выпалил решительно. — Ты, Микола, не сердись на меня… И вы, хлопцы… Ну, так вышло… Тогда не подумал… Одним словом, Микола, на районные состязания поезжай ты.
Микола хотел возразить, но Олег не дал, схватил его за руку:
— И не думай отказываться! Ты же лучше меня бежал. Законно! Я так и Петру Денисовичу скажу. Только гляди, там-то уж не ищи себе новых дверей…
Ребята засмеялись. Улыбнулся и Микола. А у Олега словно отлегло от сердца все горькое и обидное.
В сад Микола и Олег вошли рядом.
Глава четырнадцатая. Дедусь заболел
Миколина мама, тетя Мария, сказала отцу Сашка, что дедусь Артем занедужил, и в тот же вечер отец повел Сашка к нему.
Дедусь Артем почти никогда не хворал. Разве что иной раз простудится зимой или вдруг поясницу заломит. Но и тогда не жаловался на недомогание. Бабуся сама заприметит, скажет.
— Ты полежал бы, Артем, оно и пройдет.
Но где там — дедусь и слышать не хочет.
— И чего бы это я ложился? Видишь, какие горы снегу намело? Нужно от хаты откинуть, а то стены отсыреют!
— Я сама откину.
— Э-э… — махнет рукой. — Твое дело у печи…
У дедуся был свой метод лечения — труд. Не признавал ни лежания, ни лекарств: всяких там аспиринов, пенициллинов, кальцексов… Выпьет на ночь кипятку с калиной, залезет на жаркую печь и на следующее утро встает совсем здоровым.
Лишь однажды свалил его грипп, лютовавший в селе. Бабуся испугалась, хотела вызвать врача, но дедусь не позволил.
— Нечего дохторше зря голову морочить. Пусть детишек лечит.
Три дня не слезал с печи, пил кипяток с калиной. На четвертый слез.
Когда Сашко с отцом ступили во двор, бабушка Дарина как раз вышла из сарая — доила козу.
— Давно заболел? — спросил тато, не здороваясь.
— Он не болен, — ответила печально бабуся.
— А что же с ним?
— Старость… — вздохнула.
И начала рассказывать: еще прошлой весной дедусь стал терять силу. Пойдет в рощу козе травы накосить, а коса не слушается, только мнет траву. Топор возьмет — тоже неладно выходит: не тешет. Полного ведра из колодца не вытащит. Сердится, ворчит, но разве этим поможешь… Летом в саду как будто бы здоровее стал. Всю осень, зиму — ничего… С приходом весны он опять в сад. Хотел посмотреть, как деревья перезимовали. И до того находился по грязи, что еле ноги домой приволок.
— Да что это мы тут стоим? — спохватилась бабуся. — Пойдемте в хату.