Чтение онлайн

Крутая, извилистая тропинка вела сквозь густые заросли. В одном месте она подходила совсем близко к обрыву над морем, а затем поворачивала вдоль зарослей мирта и цветов с синими лепестками. Иногда сквозь густую листву выше проглядывали розовые крыши отеля, и больше ничего не было видно. Только зелень, благоухание цветов и щебет птиц на деревьях. Нэнси обогнула огромный, с глянцевыми листьями куст и внезапно резко остановилась. Покой и безмятежность сразу улетучились.

Прямо перед ней на тропинке, широко расставив ноги, стоял Рамон. Он не проявлял ни малейших намерений уступить ей дорогу. Сердце ее мучительно забилось. Между ними было каких-то пять шагов. Глаза их застыли, тела напряглись, как у двух диких животных при неожиданной встрече.

Нэнси почувствовала, что краснеет под его взглядом, болезненно ощущая его беспокойство, напряженность мускулов и близость, которая так возбуждала ее.

— Пожалуйста, позвольте мне пройти, — выдавила она сквозь пересохшие губы. Ее нервы были напряжены до предела.

Он смотрел на нее с мрачным лицом.

— Я пришел, чтобы извиниться. — Его темные глаза не давали ей сдвинуться с места.

— Я… — Нэнси не находила слов. Как она могла принять извинения от мужчины, который ударил ее с такой силой, что пролилась кровь? От мужчины, который любил и лгал с одинаковым успехом и который переходил из одной постели в другую с легкостью мартовского кота? У нее не было слов. Она смогла только холодно повторить: — Пожалуйста, позвольте мне пройти.

Выражение его лица изменилось. Он, Рамон Санфорд, пришел к ней, влекомый Бог знает какой силой. Извинился, а она стоит перед ним холодная и чопорная, полностью отвергая его извинения.

— Можете верить или не верить, но я никогда прежде не бил женщину. — На этот раз в его голосе чувствовалась напускная небрежность.

Нэнси хотела крикнуть: «Тогда почему же ты ударил меня? Почему меня?» — но не смогла. Его загорелое лицо вдруг стало пугающе равнодушным. Она не должна выказывать перед ним свои чувства — страдание и боль. Это только укрепит его самомнение и мужское тщеславие. Нэнси крепко сжала кулаки, так что ногти впились в ладони.

— Пожалуйста, позвольте мне пройти, — повторила она в третий раз и, собрав всю свою волю, стала постепенно, шаг за шагом приближаться к нему, молясь, чтобы он уступил ей дорогу. Но Рамон не сдвинулся с места. Нэнси сделала шаг в сторону, смяв желтые цветочки. Он резко вытянул руку и, обхватив ее за талию, привлек к себе:

— Нэнси!

— Позвольте мне пройти! — Голос ее сорвался от душивших ее слез и страха. Они находились вдалеке от людных аллей и площадок. Вдалеке от бассейна, где всегда собиралось много отдыхающих. Он застал ее врасплох в безлюдном месте. Что он собирается сделать с ней здесь?

— Что произошло, Нэнси? Скажи мне ради Бога. Почему ты исчезла? — обратился к ней Рамон. Затем в голосе его послышалась нескрываемая ярость: — Почему ты с ним?

— А почему бы нет? — выкрикнула она в ответ. — Разве менять партнеров можно только мужчинам?

Рамон выругался и, резко развернув Нэнси, всем телом прижал ее к стволу дерева. Он впился ртом в ее губы, крепко обнимая. Из глубины ее существа вырвался мучительный стон, но, вместо того чтобы сопротивляться, она безрассудно зарылась пальцами в его взлохмаченные волосы и страстно погрузила язык в его рот, а он неистово овладел ею прямо там, где они стояли.

— Миссис Камерон заказала номер только для себя, сэр. Я должен спросить ее разрешения, прежде чем впустить вас в ее апартаменты.

— Миссис Камерон — моя жена! — холодно заявил Джек.

Проходящая мимо пара гостей отеля с любопытством взглянула в его сторону.

— Извините, сэр, мы можем поместить вас в семнадцатый номер, а вашу секретаршу — в двадцать пятый.

Джек грозно склонился над письменным столом из красного дерева.

— Я хочу жить в номере моей жены, — повторил он. У него чесались руки схватить клерка за воротник и придушить, чтобы тот не создавал проблем. Если он не займет номер вместе с Нэнси, сплетням не будет конца.

— Дорогой сенатор, как приятно видеть вас после стольких лет! — Перед Джеком возникла Зия. Талию ее свободного светло-сиреневого шифонового платья опоясывали тяжелые причудливые нити серого и белого жемчуга. — Какие-то трудности?

Джек глубоко вздохнул и, с трудом овладев собой, улыбнулся своей заученной, очаровательной улыбкой.

— Я, естественно, хочу поселиться вместе со своей женой, но, как оказалось, мне выделили номер на другом этаже.

— Так вот в чем дело, — улыбнулась Зия, давая понять жестом, что это пустячное недоразумение. — Номер миссис Камерон слишком мал.

Гвидо опустил глаза. Ему-то было хорошо известно, что номер состоял из огромной спальни, устроившей бы даже русскую царицу, двух гостиных, украшенных полотнами Матисса и Пикассо, великолепной ванной комнаты с золотым оборудованием и просторной террасы. Едва ли можно было назвать это помещение маленьким.

— Семнадцатый номер намного больше, и я думаю, что нетрудно будет перевести туда миссис Камерон, если она того пожелает.

Несмотря на деликатность тона, в голосе Зии чувствовались нотки, не допускающие возражений.

Крайне недовольный, сенатор позволил отнести свои чемоданы и сумки в семнадцатый номер. За ним скромно шла Сайри, исполняя роль послушной секретарши.

— Может быть, вы выпьете чего-нибудь и отдохнете, пока распаковывают ваши вещи, — предложила Зия с обезоруживающей улыбкой, решительно уводя Джека из фойе в свои личные апартаменты. Она понятия не имела, где сейчас Нэнси, но, судя по настроению сенатора, решила, что будет лучше, если они не встретятся на людях. Джек Камерон был польщен приглашением Зии Санфорд. Немногие удостаивались такой чести — только ближайшие друзья и царствующие особы, но даже из них не все получали приглашение посетить ее.