Чтение онлайн

Ни один из «Щитоносцев» не сдвинулся с места, да и не с чего. Они были просто инструментами. А я — рукой, что их направляла. В тот момент я не чувствовал страха, только холодная уверенность мастера, видящего, что его творение работает безупречно. Я был практически богом на этой окровавленной равнине и моими слугами были машины.

Громкий окрик ямщика с пролетевшей мимо повозки резко выдернул меня из несвоевременной дрёмы, словно вернул из прошлого.

Я снова сидел на скамейке. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Я сжал кулаки, чувствуя под пальцами не гранитные перила смотровой площадки, а шершавое, грязное дерево скамьи. Перед глазами ещё стояли отсветы сражения, но в ноздрях уже был лишь запах пыли и хлеба.

Глубокий вдох. Выдох. Руки дрожали. Эта воспоминание было не просто картинкой. Оно было не менее реальным, чем всё, что окружало меня сейчас. Я снова был тем, кем был — повелителем машин, инженером победы.

А потом я посмотрел на свои замызганные руки, на не первой свежести штаны и стоптанные ботинки. И горькая, ядовитая усмешка сама собой вырвалась наружу.

— Инженер победы… А теперь почти такой же голем по разносу угля. Каков взлёт, и каков прилёт.

Этот внутренний сарказм стал моим новым щитом. Но под ним уже тлела искра, искра от того самого адского пламени, что пылало в недрах моих големов. Искра, которая напоминала: всё это — лишь временно, всё это — только начало.

Я поднялся со скамьи и потянулся, чувствуя, как усталость отступила перед адреналином, выплеснувшимся от столь ярких воспоминаний. Хорошо. Очень хорошо. Пусть сознание помнит.

А впереди, на той же улице, я заметил группу молодых людей в дорогих щегольских сюртуках. Они смотрели на меня с тем особым, брезгливым любопытством, с которым смотрят на что-то незнакомое и неприятное. Ухмылка сама собой застыла на моих губах.

Эхо прошедшей битвы еще гудело в жилах, окрашивая реальность в кислотные тона. Я шёл, ощущая себя волком, случайно забредшим на чужую территорию. И, как положено в таких случаях, местные шавки сразу учуяли чужака.

Группа из пяти-шести молодых людей в сюртуках, с галстучками и в начищенных до зеркального блеска ботинках, неспешно прогуливалась посередине узкой улочки, занимая почти всё пространство. Они громко смеялись, обсуждали им одним известные проблемы на непривычном языке, в котором сквозила привычка быть хозяевами жизни.

Я попытался было обойти их, прижавшись к стене, чтобы не провоцировать почём зря, но в этот момент один из них, высокий, светловолосый, с худощавым, нервным лицом и слишком уж надменным взглядом, резко сделал шаг вперёд, попутно наступая мне прямо на ногу. Удар каблуком по пальцам стопы был весьма болезненным.

— Ай! — он вскрикнул так, будто это именно он пострадал, и резко обернулся. Его глаза, холодные и серые, смерили меня с ног до головы, задержавшись на довольно простой одежде и замызганных руках. — Смотри куда прёшь, быдло! Новую туфлю испачкать изволил!

Внутри меня всё закипело. Не ярость, нет. Скорее, такое знакомое по прошлой жизни презрение к такой дешёвой, примитивной попытке самоутверждения. Я всмотрелся в его блестящую пряжку с каким-то гербом.

— Интенсивность вашего возмущения многократно превышает степень загрязнения подошвы, — глядя ему прямо в глаза, спокойно произнёс я. — Советую перенаправить скудную мыслительную энергию на контроль траектории собственного движения. Если для вас эта формулировка слишком сложна, выражусь по-простому, смотри куда прёшь, валенок!

На пару секунд воцарилась тишина. Его спутники не сразу поняли, что их лидер, он же «валенок» (я тут же мысленно окрестил его именно так), только что был унижен. А когда поняли, их вытянутые физиономии исказились от возмущения.

— Что?! — фыркнул «валенок», делая шаг ко мне. От него пахло дорогим одеколоном и вином. — Ты, угольное отродье, как ты смеешь со мной так разговаривать?

— Уголь — полезное ископаемое, — парировал я, не отступая ни на шаг. — Основа промышленности. А вот твоя пустая болтовня… она не доказывает ничего, кроме необоснованности завышения собственной значимости в воображении болтуна.

Это было уже слишком. Лицо парня побагровело. Он был явно не из тех, кто привык, чтобы ему отвечали в таком духе. Особенно так язвительно.

— Заткни свою чёрную пасть, деревенщина! — прошипел он, и его приятели, почуяв назревающую драку, начали неспешно, но уверенно окружать меня. В их глазах читалось не столько злорадство, сколько скучающее любопытство: «Как мы сейчас будем мутузить этого работягу?»

Я мысленно оценил обстановку. Шестеро на одного. В теле шестнадцатилетнего, пусть и тренированного, шансы были невелики. Надежды на магию особо не было, механика её работы в этом мире была пока для меня тайной. Был конечно вариант применения ряда приемов, в голове уже всплыла некая техника наёмников-убийц из моего прошлого, но это должен быть самый последний аргумент. Часть ударов из этого арсенала смертельны, а убивать или пускай даже калечить этих напыщенных индюков, да при свете вечерних фонарей посреди города — такая слава мне точно пока была не нужна, поэтому бить надо больно, но аккуратно.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, с противоположного конца улицы раздался резкий, пронзительный свист. Все, включая меня, разом повернули головы.

Из переулка, лениво переваливаясь с ноги на ногу, вышла знакомая компания. Впереди, с соломинкой в зубах, шёл Гришка. За ним — Митька, Женёк и Сиплый. Они не проронили ни слова, просто стояли в полный рост, руки в карманах, и смотрели. Молча. Но в их позах, во взглядах читалось столько немой, уверенной угрозы, что воздух на улице сгустился моментально.

«Чистоплюи» замерли, как терракотовые изваяния. Их уверенность испарилась, сменившись настороженностью, граничащей со страхом. Они были бойцовскими петухами в своём курятнике, но здесь, на этих улицах, сейчас появились настоящие ястребы.

Вожак, всё ещё багровый от злости, перевёл взгляд с меня на Гришку и обратно. Он уже понял, что расклад сил изменился кардинально.

— Ты… мы ещё встретимся, — выдохнул он, глядя на меня с такой ненавистью, что, казалось, затрещал воздух. — Запомни, падаль, ты за это ответишь!

Он что-то буркнул своим приятелям, и вся группа, стараясь сохранить остатки достоинства, но, по сути, ретируясь, быстро зашагала прочь, растворяясь в сумерках.

Я перевёл дух и повернулся к Гришке и его ребятам. На их лицах заиграли ухмылки.

— Ну что, барчук, — протянул Гришка, вынимая соломинку изо рта. — За словом, я смотрю, в карман ты не лезешь. Это дорогого стоит, мы такое уважаем.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин понемногу отступает.

— Спасибо за подмогу. Не думал, что моя вечерняя прогулка выльется в такие… дипломатические переговоры.