Чтение онлайн

Я вытащил его практически машинально, ведь бумага была единственным, что могло в данный момент структурировать всё, что крутится сейчас у меня в голове. Единственный материал, который пока подчинялся мне безоговорочно, на котором хаос мыслей можно было разложить по полочкам, пронумеровать и обвести в рамочку.

Открыл на чистой странице, ровные клетки замерли в ожидании. Я взял карандаш и нажал на бумагу. Грифель заскрипел, оставляя жирную, тёмную черту, линию старта.

Я вывел два слова: крупно, блоком, без каких-либо украшательств.

«ЧТО ДАЛЬШЕ???»

Вопрос повис в тишине, воплощённый в графите и целлюлозе. Но то был не панический крик, а трезвая рабочая постановка задачи. С неё всё и начнётся, с этого простого, чёрного на белом, вопроса.

Эта фраза «ЧТО ДАЛЬШЕ?» смотрела на меня с бумаги бездушной надписью. Она не требовал от меня эмоций, только алгоритма. Мозг, заторможенный физическим и магическим истощением, начал раскручиваться с противным, скрипучим усилием, как ржавый маховик. Я уставился на эти два слова, пока они не расплылись в глазах, и начал мысленно раскапывать эту кучу проблем, пытаясь нащупать корни.

— Итак, пункт первый, — мысленно продиктовал я себе, и карандаш, будто сам собой, начал выводить на бумаге размашистые цифры. — Трактат о резонансах. Не мимолетное чтение, а глубокое изучение. Каждой формулы, каждого постулата. Это ключ к дистанции и стабильности с наивысшим приоритетом.

Высший. Значит, забить на всё остальное, пока не разберусь. Или пока голова не лопнет. Смотря, что случиться раньше.

Второй пункт: незнание материала и принципов.

Глина от Колчина оказалась отчасти одноразовой. Значит, я всё-таки не разбираюсь в материалах. Я играл в мага и алхимика, а не был, по сути, ни тем, ни другим. Нужен учитель. Или первоисточник.

И значит следующий приоритет: Учитель/Источник.

Карандаш замер. Учитель. Аристарх с его испытующим, свинцовым взглядом. Он явно знает больше, чем показывает. Но он только сторож у ворот. Просто так не пустит, нужно пройти его «испытания», какие бы они ни были. Выжать информацию, как воду из сухой тряпки, и то, это даст лишь новое направление, не больше.

И тут же всплыла вторая ниточка — Таня. А, вернее её прадед, алхимик. Его архив, его лаборатория, которую все боятся. Тут предстоит скорее полевая экспедиция, которая даст или возможный прорыв, или новые вопросы.

Две линии атаки. Теоретик и практик, или два разных вида огня, в котором можно сгореть.

Третье направление — моя кустарщина.

Я самоучка, гениальный самоучка, как я себе льстил (наверное). А на деле лишь ремесленник, который додумался до парового двигателя, но понятия не имеет о термодинамике. Нужна система, некий фундамент.

И значит пункт третий — это университет.

Я чуть не фыркнул. Как же я об этом забыл, увлёкшись кузницей и войнушками. Университет — это не простая формальность, это легальный доступ к библиотекам, которые могут хранить не только учебники по механике и материаловедению. К чертежам реальных, сложных машин, к умам профессоров, пусть и (возможно) закостенелым. А ещё и к головам студентов, будущих союзников или конкурентов.

Мысль зацепилась, родив побочную, но важную ветку: шаткость моего тыла.

Кузница аз есмь мой плацдарм, но он держится на энтузиазме пацанов и моём личном присутствии. Если я уйду в книги и институт, всё может развалиться. Нужна система, самодостаточная.

Отсюда следует пункт четвёртый: мастерская. Нужно выйти на стабильный доход, делегировать Гришке текучку, сделать кузницу самодостаточной.

Наша база.

«Наша» тут ключевое слово. Не «моя», а именно наша. И парни должны относиться к нашему делу не просто как к работе, а ощущать себя частью чего-то большего. Чтобы Гришка мог принимать решения без оглядки на меня (он это может, ну, или, скоро сможет). Чтобы кузница могла существовать и приносить деньги, даже когда я погружен в науку. Чтобы у меня был тыл, который не сгорит, пока я иду вперёд.

Я откинулся назад, костяшками пальцев проведя по подбородку. Четыре пункта, четыре столпа, на которых нужно выстроить всё заново. Не бред сивой кобылы, а чёткий, сформированный план действий. Хаос постепенно начинал укладываться в схему, пусть ещё хлипкую, но уже реальную.

И тогда, почти успокоенный этой работой ума, я поднял взгляд и увидел его.

Прямо передо мной, на гвозде, вбитом в грубую балку, висел календарь. Простой, на дешёвой серой бумаге — подарок Фёклы «для порядка в хозяйстве». Он висел тут с первого дня, и я на него практически никогда не смотрел. Дни текли сами по себе, отмеряемые сменами на фабрике, работой в кузнице, ночами за книгами.

Теперь же взгляд упёрся в него, будто наткнулся на препятствие. Всего лишь квадратик с числом.

«28 августа».

Цифры чёрные, жирные, бездушные. Мозг, только что выстроивший красивый логический план, на секунду застыл, пытаясь понять, почему они вызывают такой дискомфорт.

28 августа.

Потом мысль, медленная и тяжёлая, как маятник: «Скоро последний день лета!». Взгляд сам пополз дальше, отсчитывая даты. «29 августа». Следующий. «30 августа». Ещё один. «31 августа».

И дальше.

1 сентября.

Мир не рухнул, он просто застыл. Всё вокруг: пыль в луче фонаря, груда металлолома, блокнот с планами, на мгновение потеряло объём, стало плоским, как театральная декорация.

А внутри… внутри что-то оборвалось. Не громко, но с тихим, ледяным щелчком. По жилам будто пробежала струя жидкого льда, сковывая всё изнутри. Сердце не заколотилось, оно, наоборот, на секунду замерло, будто забыло, как биться.

— Боже. — Мысль была кристально чистой, простой и оттого ещё более чудовищной. — Я же вообще-то сюда приехал учиться.