Чтение онлайн

Я пытаюсь вырваться, но он держит мертвой хваткой.

Шлёп!

Боль, острая и унизительная.

Шлёп!

Снова. И снова.

Я всхлипываю, извиваюсь — всё, лишь бы это прекратилось. Меня не шлёпали с десяти лет.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Он бьёт с такой силой, что я знаю — завтра будут синяки. Снова и снова, пока я не начинаю рыдать навзрыд, пока меня не выворачивает от унижения и боли прямо на свежевыструганный пол нашей хижины. Он сбрасывает меня с колен, встаёт и, в одних боксёрах, выходит наружу, хлопнув дверью.

Сбитая с толку, униженная, с разбитым сердцем, я заползаю обратно под одеяла и рыдаю, пока сознание не уплывает в тёмные воды беспамятства.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 7

Рид

Я мог бы написать целую книгу обо всех своих проступках с тех пор, как мы ступили на эту землю. Но это была бы не исповедь — а хроника падения. И все мои грехи были совершены против неё. Моей девочки. Единственного человека, оставшегося у меня в этом мире. Той, кого я люблю так безрассудно и всепоглощающе, что эта любовь больше похожа на проклятие.

Она не разговаривает со мной.

Не ест.

Весь день она лежит в нашей постели, неподвижная, как её проклятая мать.

Это убивает меня.

Не следовало целовать её. Опьянённый спиртным и её близостью, я позволил греху коснуться своих губ. Они были сладкими, совершенными. Я мог бы целовать её всю ночь. Но потом она прикоснулась ко мне. Пересекла последнюю черту, и я, ослеплённый яростью и ужасом, отшлёпал её.

Это не её вина. Она молода и сбита с толку. Чёрт, я стар и сбит с толку ещё больше. Я не знаю, как существовать в этом новом мире, где мы — единственные люди на свете.

— Тебе нужно сегодня встать, — говорю я, стоя в дверном проёме.

Она не шелохнулась. Я вздыхаю, захлопываю дверь. Хотел подарить ей ещё одну найденную безделушку, но что-то подсказывает — ей всё равно.

Зажигаю свечу, откопанную в одной из коробок. Ставлю на прикроватный столик, который смастерил сам. Свет пляшет по стенам, выхватывая пряди её светлых волос, рассыпавшихся по подушке. На ней одна из моих толстовок. Мне нравится, как она в ней выглядит — хрупкая и в то же время моя.

— Пип?

Сбрасываю рубашку и джинсы, забираюсь в постель. Когда прижимаюсь к ней, она притворяется спящей. Мне невыносимо не хватает её голоса. Её улыбок. Того чёртова света, что исходил от неё.

— Прости меня, — бормочу я в тысячный раз с той ночи. — Пожалуйста, прости.

Мне одиноко. Без неё я как в аду. Она здесь, но её нет. Я ненавижу это. Жажду снова ощутить её горячую кожу на своей. Потребность невыносима.

Мои губы находят её шею чуть ниже уха. Я целую её нежно, пытаясь вернуть к себе. Её тело отвечает на простое прикосновение, и это разжигает во мне огонь. Рука скользит по её бедру, потом вверх по животу, останавливается, обхватывает маленькую грудь. У неё перехватывает дыхание.

— Здесь холодно, — бормочу я. — Нам нужно тепло.

Ветер завывает снаружи, как будто вторя мне.

Она садится, стягивает с себя толстовку. Потом штаны. Теперь, когда её кожа доступна мне почти полностью, я целую её от шеи до плеча. Переворачиваю на спину, продолжаю путь вдоль ключицы.

— Скажи, чтобы я остановился, детка. У меня в голове бардак, потому что я по тебе чертовски соскучился. — Моё дыхание на её чувствительной коже заставляет её вздрогнуть. — Я хочу делать то, что ни один отец не должен хотеть со своей дочерью.

— Поцелуй меня, — умоляет она. — Я тоже скучала.

Я не медлю ни секунды. Мои губы набрасываются на её пухлые, мягкие уста. Она стонет в мой рот, её язык так же жадно ищет мой, как мой — её. Мы целуемся отчаянно, как утопающие. Я сжимаю её сосок, потом смягчаю прикосновение, лаская.

— Пап…

Я закрываю глаза. — В нашем новом доме зови меня Рид. Иначе... я окончательно сойду с ума.

Она запускает пальцы в мои волосы.

— Рид. Я хочу прикоснуться к тебе.

Я киваю, не отрываясь от её губ. Её ладонь скользит по моему животу, проникает под ткань боксёров. Когда её пальцы сжимают мой ноющий член, я едва не кончаю на месте. Дыхание со свистом вырывается у меня из груди. Для человека без опыта она трогает меня как заправская соблазнительница. От острого наслаждения темнеет в глазах. Когда я чувствую, что вот-вот взорвусь у неё в руке, хватаю её за запястье и прижимаю к матрасу.

— Нет.

На её лице — выражение разбитого сердца. В свете свечи она кажется бесконечно грустной.

— Нет, детка, — целую я её губы. — Я просто… я кончу, а я ещё не готов.

Её тело расслабляется, и мы снова погружаемся в поцелуй.

— Можно я поцелую тебя здесь? — Я сжимаю её упругую грудь.

— Д-да.

Она тихо стонет, когда мои губы находят её сосок. Сначала я нежно посасываю нежную плоть. Потом прикусываю. Она восхитительна на вкус. Уделив одинаковое внимание обеим грудям, я поднимаюсь. Её глаза прикрыты, взгляд — страстный, тёмный, незнакомый. Он пробуждает во мне зверя. Я хочу видеть этот взгляд всегда.

— Я знаю, ты трогаешь себя, — шепчу я, не отрывая от неё глаз. — Как часто?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Иногда, когда ты засыпаешь.

— Тебе приятно?

— Я бы хотела, чтобы это был ты.

Мой член пульсирует в боксёрах.

— Хочешь, я прикоснусь к тебе там?

Она кивает.

— Пожалуйста.

Целую её живот, пока не достигаю края бледно-розовых трусиков. Целую её клитор через ткань, вдыхаю её сладкий, мускусный аромат. Она издаёт тихий стон, когда я сажусь и стаскиваю с неё трусики.

Отбросив их в сторону, я раздвигаю её колени. Её розовая, блестящая от возбуждения киска почти лишена волос. Это сводит меня с ума.

Провожу пальцем по её щели, наслаждаясь, как она вздрагивает. Я сведу её с ума. Наши взгляды встречаются, когда я ввожу палец в её узкое, влажное нутро. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я последний раз занимался сексом. Моё тело поёт от предвкушения.

— Я хочу поцеловать тебя там. — Мой палец скользит внутри неё, издавая влажные, неприличные звуки, от которых кровь стучит в висках.