Чтение онлайн

– Наверное, предъявить – это слишком сухое, казенное слово, но, в общем, Леонид прав, я действительно мечтаю увидеть ваши монеты и готов показать вам свою.

С этими словами австралиец достал из внутреннего кармана маленький бархатный футляр, открыл его и положил на стол перед Елизаветой Константиновной золотую монету.

Маркиз протянул руку за монетой и поднес ее к глазам. Лоусон, несколько удивленный этим жестом, следил за монетой настороженным взглядом и наконец, негромко кашлянув, сказал:

– Кажется, мистер Марков, вы не принадлежите к нашей семье. Я хотел в первую очередь показать свою монету дамам…

– О, извините мою бестактность! – смущенно воскликнул Леня и поспешно положил ее обратно на стол. – Я хотел взглянуть на эту монету, о которой так много слышал…

– Вот и взглянули, – недовольным голосом констатировал австралиец, – так дайте же и другим посмотреть.

Татьяна быстро схватила монету и поднесла к глазам, потом отставила, повертела немного в руках и нехотя положила на стол.

Елизавета Константиновна в это время переглянулась с Лолой. Старуха едва заметно улыбнулась и пожала плечами – мол, родственников не выбирают. У Лолы чуть полегчало на душе – вот ведь, старухе Татьяна тоже не нравится, значит, Лола права.

Дамы достали свои монеты и любезно дали их осмотреть австралийскому родственнику.

Тот достал из кармана маленькую лупу и склонился к монетам. Елизавета Константиновна в это время рассматривала его монету, а Маркиз вовсе уж неприлично придвинулся к Татьяне и даже положил ей руку на плечо.

В это время Лола заметила какое-то движение поблизости. На первый взгляд ничего необычного – официант нес поднос с тарелками. Но что это был за тип! Вместо симпатичного стройного мальчика к угловому столику придвигался здоровенный бугай ростом под метр девяносто. Такая ширина плеч подходила больше матросу с рыболовецкого сейнера или шоферу-дальнобойщику. Черные бархатные штаны чуть не лопались на странном официанте. Рубашка едва застегивалась на нем, и волосатые запястья чуть не на полметра торчали из батистовых рукавов. И в довершении всего пудреный паричок был явно мал верзиле и грозил слететь с головы в самый ближайший момент.

«Братишка двоюродный! – мысленно ахнула Лола. – Его из милиции отпустили! Ой, будет дело…»

Она с любопытством уставилась на угловой столик. Псевдоофициант вдруг с грохотом уронил поднос чуть ли не на головы сидевших за столом, потом рявкнул что-то грозное, одним движением сгреб монеты в здоровенный кулак, а другим кулаком стукнул Маркиза по затылку, так что тот сунулся носом в стол. Татьяна вскрикнула, Елизавета Константиновна заметно побледнела, но сохранила молчание. Злоумышленник шагнул к Лолиному столику, направляясь к выходу, и в это время ему под ноги бросился неизвестно откуда взявшийся настоящий официант. Он схватил злодея за руки, тот пытался отбросить его в сторону, и в это время Лола повисла на официанте, истерически визжа: «Спасите! Убивают!»

Освобожденный злоумышленник одним огромным прыжком преодолел расстояние до дверей и выскочил на улицу.

Все происшествие заняло не больше двух минут.

Маркиз поднял голову, недоуменно потирая затылок:

– Что это было?

– Безобразие! – кипятился австралиец, мешая русские и английские слова. – Налет! Грабеж среди бела дня!

– Что же это такое? – лепетала старушка. – Куда же делись монеты?

– У вас в России людей грабят в публичном месте! – разорялся Лоусон. – Ни минуты я здесь не останусь.

– Это подстроено! – надрывались старуха и Татьяна. – Вы это нарочно! Отдайте монеты! Мы будем жаловаться в милицию!

– Но ведь мою монету тоже похитили… – отбивался Лоусон. – Я совершенно не при чем.

После чего все объединились, дружно ругая ресторан, официантов и метрдотеля.

Ужин решили не продолжать, простились холодно. Мистер Лоусон отбыл в гостиницу.

На улице Елизавета Константиновна подошла к Лоле, скромно стоящей неподалеку.

– Дорогая, вы не ушиблись? Вы так отважно бросились на этого громилу…

– Нужно было обязательно дать ему уйти, – вполголоса сказала ей Лола, чуть заметно улыбнувшись, – иначе появилась бы милиция, началось бы нудное разбирательство, а нам это ни к чему.

– Однако, милые дамы, нам нужно скорее покинуть это место, – заговорил Маркиз. – Лоусон сейчас рванет в гостиницу, и когда он убедится, что дневника профессора там нет, боюсь он станет неуправляем. Я принял кое-какие меры, долго он не продержится. Братишка его точно сегодня улетит, если Интерпол его раньше не достанет…

– Но монеты, у него же остались наши монеты? – заговорила Татьяна. – Он забрал их…

– Это Лоусон так думает, что теперь у него все три монеты и дневник, – улыбнулся Маркиз, – мы-то знаем, что это не так. С любезного разрешения Елизаветы Константиновны я отнес ее монету одному знающему и умелому человеку. И человек этот изготовил за одну ночь такие же монеты, только они немного отличаются от ваших. Иными словами, золота в них столько же, но как талисман, а точнее, как ключ к сокровищу, их использовать нельзя. Вот ваши настоящие монеты, – Маркиз протянул их дамам.

– Не зря вы подозревали Лоусона в нечестности, – сказала Елизавета Константиновна, – так оно и вышло, он разоблачил сам себя.

– И что нам это дает? – холодно заметила Татьяна. – Мы, конечно, ничего не потеряли, но его монета осталась у него, и мы никогда не узнаем, для чего ему все это было нужно!

Настал звездный час Маркиза.

– Танечка, вы слишком плохо обо мне думаете! – воскликнул он и показал третью монету. – Вот она, настоящая монета, которая досталась старшей дочери профессора Анне.