Чтение онлайн

Джудит приказала себе не думать об этих встречах, в целом не думать о северном колдуне, а живо выбросить всё это из головы. Она предчувствовала, что в скором времени Аманда вторгнется туда без приглашения и скрупулёзно переберёт все её мысли и воспоминания.

Фамильяр проводил девушку в кабинет Верховной ведьмы, и, претворив за собой дверь, удалился. От его ухода Джудит не стало легче. Аманда тоже внушала ей бесконтрольный трепет.

Она избегала оставаться с ней один на один.

Колдунья царственно восседала за своим массивным столом, и её нынешний облик перекликался с изображением на портрете, украшавшем стену за её спиной. Джудит задумалась, когда он был написан и кем. Аманда практически не изменилась: она была всё также нечеловечески хороша, а её кожа оставалась такой же гладкой и белой без единой морщинки. Отличия заключались только в прическе и фасоне платья: на портрете оно было бархатным с декольте, почти доходившем ведьме до пупка.

Сейчас она одевалась куда скромнее.

— Как думаешь, сколько мне было лет? — обратилась Верховная к Джудит, не отрывая глаз от бумаг на столе.

— Восемнадцать? — брякнула та, рассчитывая польстить своей госпоже.

Ведьма наградила её одобрительной улыбкой.

— Двадцать девять, — сказала она, — этот портрет был написан за год до рождения Мелиссы. Её отцом.

Джудит кивнула.

— Присаживайся, — распорядилась Аманда.

— Отец Мелиссы был художником? — не сдержала своего любопытства девушка. — Смертным?

Она примостилась на краешек старинного кресла через стол от колдуньи и сложила кисти на коленях. На ней всё ещё была белая рубашка, и непривычный цвет заставлял Джудит чувствовать себя невинной и уязвимой, как овечка перед голодным лесным зверем. Строгое чёрное платье обычно служило ей надёжной бронёй.

— Да, — после паузы изрекла Аманда. — Он был художником, европейцем, но наделённым некоторой долей магии, о чём он и не догадывался. В Европе у них такой бардак… После войны многие утратили связь со своими корнями. Но это стало решающим фактором. Я сочла его достойным кандидатом.

Разумеется, о чувствах и речи не шло.

— Он умер? — зачем-то спросила Джудит.

— Не знаю, — колдунья повела плечом и наконец соизволила взглянуть на девушку. — Я взяла то, что хотела и больше не интересовалась его судьбой. Ведьмы юга сами воспитывают своих дочерей, мужчины нам не нужны. Но ведь до попадания к нам у тебя тоже была только мать? Ты должна это понять.

— Да, — согласилась девушка, — мне хватало и её.

— Ты скучаешь по ней?

Джудит едва сдержала тяжёлый вздох и опустила глаза к своим рукам.

Верховная ведьма грациозно встала с места и, обойдя стол, задержалась подле девушки. В поле зрения Джудит возникла крупная ладонь Аманды, на которой она увидела своё кольцо, кольцо Сэнди Дэвис, как она думала, пропавшее вместе с её вещами в день прибытия в Ковен.

— Я его сохранила, — объяснила Аманда, — мне кажется, оно должно быть у тебя. Только никому его не показывай, это против правил. Даже моей дочери. Пусть это будет наш с тобой секрет.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Джудит, сжав кольцо в кулачке. От волнения её руки повлажнели. Ей не верилось в щедрость колдуньи без какой-то подоплёки.

Пальцы Аманды подцепили девушку за подбородок, вздёргивая её лицо к зеленоватому магическому свету люстры, увитой клоками паутины. Госпожа не выносила запах керосина и запрещала использовать его в своих личных комнатах.

— Ты стала такой хорошенькой, — подметила она, рассматривая Джудит, словно увлечённый энтомолог редкую бабочку, — просто загляденье. Пожалуй, твоему генному материалу грешно пропадать даром. Ты хотела бы иметь дочь, Джудит?

Девушка нервно облизнула губы.

— Я… не знаю, — выдавила она, смутившись, — я как-то… не размышляла об этом.

— Поразмышляй, — посоветовала Аманда Макбрайд, — время ещё есть. Мелисса уже рассказала тебе, что ждёт тебя в день совершеннолетия? Рассказала, конечно. Пожалуй, я зря сделала послабление для своей дочери… Сохранить способность к деторождению — большая честь, её нужно заслужить. А что до тебя? Ты могла бы повлиять на моё решение.

«Нет, пожалуйста!» — взмолилась Джудит. Она всё поняла, почувствовав, как сначала мягко, а потом всё навязчивее, колдунья проникает в чертоги её разума, вскрывая его слой за слоем, как кожицу лука.

Девушка до боли стиснула кольцо Сэнди Дэвис.

Она думала о ней, только о ней.

Её милая Сэнди! Джудит рисовала себе её голубые глаза, ласковый голос, сильные, но мягкие пальцы. Смешной фартук в цветочек, который женщина надевала, когда пекла великолепные блинчики. Они поливали их клюквенным сиропом, любовь к которому привезли из дома, из Массачусетса. Джудит представила продавленный диван, где они сидели, пока смотрели телевизор. Заразительный смех Сэнди Дэвис. Кольцо с жёлтым камнем на её руке, ныряющей в миску со сладким попкорном.

Её руку, исчезающую в бурном потоке.

— Будь хорошей девочкой, — вплёлся в мысли Джудит голос Аманды, — и я тебя вознагражу. Ты тоже станешь матерью, а твоя дочь будет любить тебя так, как ты любила свою Сэнди. Ты навсегда забудешь об одиночестве, моя бедная маленькая сирота.

Боль расползалась по голове, сковывая её свинцовым обручем.

Девушка стиснула зубы, сдерживая стон. Её обнажённые икры и предплечья покрылись мурашками.

— Я даже позволю тебе самой выбрать отца для своей дочери, — продолжала Верховная юга. Её голос был тягучим, как мёд, но разъедал, как кислота. — У тебя же есть кто-то на примете? Кто-то, о ком ты грезишь ночами в своей одинокой постели?

Джудит затрясла подбородком.

— Нет… — она с трудом протолкнула единственное слово через спазмы в горле.

— Иначе тебе придётся выпить это зелье, — уже жёстче предостерегла Аманда, — рассказать тебе, как это? Я и сама приняла его после рождения Мелиссы. Сейчас тебе больно? О, это намного больнее. Тебя будто выпотрошат изнутри, ты будешь корчиться в муках несколько дней, пачкая простыни кровью, а как всё закончится, станешь мертвой и пустой. Как пустыня. Как осушенное болото. Мы можем не откладывать, Джудит. К чему промедление, если ты уже всё решила?