Чтение онлайн

– Что вы имеете в виду под хорошим управлением? – спросила Джулиан.

– Общественный порядок, отсутствие коррупции, страха перед войной и преступностью, справедливое распределение богатства и ресурсов, забота о жизни индивидуума.

– Значит, у нас нет хорошего управления, – заявил Льюк.

– Нет, оно наилучшее, какое только возможно в данных обстоятельствах. Решение о создании штрафной колонии на острове Мэн получило широкую общественную поддержку. Ни одно правительство не станет действовать, не получив одобрения народа.

– В таком случае нам нужно изменить нравственность. Мы должны изменить людей, – убежденно произнесла Джулиан.

Тео рассмеялся:

– Так вот какой вы задумали бунт! Речь идет не о системе, а о человеческих сердцах и умах. Вы самые опасные из всех революционеров, во всяком случае, стали бы таковыми, будь у вас малейшее представление о том, с чего начинать, и малейшая возможность добиться успеха.

Казалось, Джулиан заинтересовалась его ответом.

– А как бы вы начали? – спросила она.

– Я бы и не начинал. История уже показала, что ждет тех, кто начинает. Одно из таких напоминаний на цепочке у вас на шее.

Джулиан подняла изуродованную левую руку и коснулась креста. Рядом с распухшей кистью он казался очень маленьким, хрупким талисманом.

– Всегда найдется предлог, чтобы ничего не делать, – заметил Ролф. – Но факт остается фактом: Правитель управляет Британией как своим личным феодом. Гренадеры – его личная армия, а Государственная полиция безопасности – его шпионы и палачи.

– У вас нет никаких доказательств.

– Кто убил брата Мириам? Это казнь после справедливого суда или тайное убийство? Нам необходима подлинная демократия.

– И вы ее возглавите?

– Я справлюсь лучше, чем он.

– Думается, Правитель считал так же, когда стал преемником последнего премьер-министра.

– Так вы не будете говорить с Правителем? – спросила Джулиан.

– Конечно, не будет, – вмешался Ролф. – Он и не собирался. Приглашать его сюда было пустой затеей. Бесцельной, глупой и опасной.

– Я не говорил, что не буду с ним встречаться, – спокойно ответил Тео. – Но я должен рассказать ему больше, чем услышал сам, в частности, потому, что даже не смогу сообщить ему, где и как получил эту информацию. Прежде чем я сообщу вам свое решение, я хочу увидеть церемонию «успокоительного конца». Когда должна состояться следующая? Кто-нибудь знает?

За всех ответила Джулиан:

– О них прекратили сообщать, но, конечно же, слухи все равно распространяются. Через три дня, в эту среду, в Саутуолде состоится церемония «успокоительного конца». В северной части города, на пирсе. Вы знаете этот город? Он примерно в восьми милях к югу от Лоустофта.

– Не очень удобное место.

Ролф усмехнулся:

– Для вас, может, и нет. Но для них – вполне. Железной дороги там нет, так что толпа не соберется, на машине ехать далеко, поэтому люди еще подумают, стоит ли тратить бензин, чтобы посмотреть, как бабулю в белой ночной рубашечке отправят на тот свет под звуки «Пребудь со мной» [25] . Да и с шоссе ведь тоже только один-единственный подъезд. Можно контролировать число приехавших, не спускать с них глаз. А в случае волнений легко арестовать зачинщиков.

– Когда мы узнаем о вашем решении? – спросила Джулиан.

– Я решу, встречаться ли мне с Правителем, сразу же после церемонии «успокоительного конца». Затем нам лучше неделю выждать, после чего назначить встречу.

– Отложите встречу на две недели, – предложил Ролф. – Если вы на самом деле увидитесь с Правителем, за вами могут установить слежку.

– Как вы дадите нам знать, согласны ли вы увидеться с ним? – вновь спросила Джулиан.

– Я оставлю сообщение после того, как увижу процедуру «успокоительного конца». Вы знаете музей скульптурных копий на Пьюси-лейн?

– Нет, – ответил Ролф.

Льюк поспешил вмешаться:

– Я знаю. Это филиал музея Ашмола, экспозиция гипсовых слепков и мраморных копий греческих и римских статуй. Нас часто водили туда на уроках изобразительного искусства в школе. Я не был там сто лет. Я даже не знал, что музей Ашмола держит эту экспозицию открытой.

Тео ответил:

– Нет причин закрывать ее. Она не требует особого надзора. Туда изредка заходят трое-четверо престарелых ученых. Часы работы музея – на доске снаружи.

Ролф посмотрел на него недоверчиво:

– А почему там?

– Потому что я люблю иногда в нем бывать и смотритель ко мне привык. В музее есть удобные потайные местечки. Но главным образом потому, что это удобно мне. Никаких других соображений у меня нет.

– Где именно вы оставите сообщение? – спросил Льюк.

– На первом этаже, по правой стене, под головой Диадумена [26] . Каталожный номер С-38, увидите его на бюсте. Не запомните где, запомните номер. Или на всякий случай запишите.

Джулиан сказала:

– Этот номер – возраст Льюка, так что его легко запомнить. Статую надо приподнять?

– Это не статуя, просто голова, и вам не придется ее трогать. Между ней и подставкой – узкая щель. Там я и оставлю ответ, написанный на карточке. В нем не будет ничего, изобличающего меня или вас, – только «да» или «нет». Можете узнать его и по телефону, но вы наверняка сочтете это неразумным.

– Мы стараемся не пользоваться телефоном, – объяснил Ролф. – И хотя еще не начали действовать, все же соблюдаем некоторые меры предосторожности. Ведь известно, что линии прослушиваются.