Чтение онлайн

Но в тот день, когда я с облегчением выдохнула вслед гулко удаляющейся электричке, внезапным озарением оказалась мысль, что у нас с любимым из общего есть не только город – один на двоих. Но и одна природа.

Дачники разошлись, я подставила веки мелкой дождевой пыли, и на меня опустилась легкая, с вплетенными в нее птичьими трелями, кружевная тишина.

Я спустилась вниз – ближе к заливу. Фланируя меж прибрежными соснами и привычно избегая примет эпохи (преимущественно мусора и новостроек торчащего мыса Лисий Нос), я останавливала взгляд то на сером горизонте, то на деталях растительной жизни под ногами: звездочки сфагнума, ирландский четырехлистник кислицы, кустики черники с зелеными завязями ягод. Так, не теряя из виду залива, я добралась до бетонной стелы и уже оттуда стала нарезать круги по самому поселку.

Большая часть курортного предместья была уже перекроена в современном стиле – за заборами мелькала то кирпичная кладка 90-х, то прозрачные дизайнерские стены нулевых. Но попадались и старые «финские» дачи – с деревянными верандами и островерхими башенками. Редко, когда отреставрированные, иногда с проваленной крышей, но упрямо не выставляемые на продажу хозяевами (впечатляющая стойкость, если учесть, сколько здесь стоит сотка земли).

Мне были интересны именно такие домики: из картинок, загруженных в мой мозг после просмотра энного количества интервью, составилась мозаика из резных балясин, радужной тени ромбовидных стекол веранды, колышущихся вровень с наличниками белоснежных мальв. Так, почти неприлично заглядывая за заборы, я кружила по исторической части поселка, пока совсем не промокла.

Пришлось возвращаться к стекляшке-кафе на берегу залива, где можно было чуть обсохнуть и съесть тарелку острого гуляша. Суп был призван отодвинуть надвигающееся с усталостью уныние – все бесполезно, бесполезно, о чем только я думала? Но густое обжигающее варево плюс бокал дешевого красного вина – и я решила выйти к «Ласковому» пляжу, чтобы вновь, на этот раз с немым укором, взглянуть на бетонных чаек.

Тем временем над самой водой, там, где море смыкается с горизонтом, образовался кусок чистого неба и в нем впервые за день показалось закатное солнце. Свет от него, розовый и золотой, разливался по водной глади, просачивался в облачные прорехи, снопами озаряя небо выше: везде, куда мог дотянуться. Я шла близ самой кромки воды, чуть увязая в мокром песке и, как все безнадежно неловкие и близорукие люди, смотрела себе под ноги, лишь изредка отвлекаясь на спектакль, даваемый перед закрытием этого еще одного бессмысленного дня… Когда впереди показалась бредущая против солнца массивная фигура в развевающемся плаще. И только шагов с десяти я узнала лоб, нос, глаза, уши…

Я весь день ждала встречи и все же – вздрогнула от неожиданности. Это было похоже на чудо, на божественный подарок судьбы. На знак, что я все сделала правильно. Сердце забилось у меня в горле, на глазах выступили слезы… Чуть меня обогнув, он прошел мимо.

– Олег Евгеньевич! – окликнула я его.

Он повернулся. Пару секунд вглядывался в мое лицо, вежливо улыбнулся.

– Мы знакомы?

– Нет. – Я смущенно улыбнулась в ответ и поторопилась добавить: – Меня зовут Ника Брандт. Я специалист по русской поэзии начала XIX века. – Черт, что я несу? Я сглотнула и рванула с козырей: – Мне очень нравятся ваши стихи.

– Спасибо. – В глазах у него сразу потеплело. – Польщен, что столь молодые люди…

– Ну что вы, что вы! – скороговоркой перебила я. – Хорошие стихи – вне времени. – Опять банальщина.

Я чуть не застонала, но он в ответ ласково улыбнулся.

– Все верно. А вы?..

Я растерялась. Я – что?

– Наверное, и сами пишете?

Я закивала, как китайский болванчик.

– Печатались?

– Только в соцсетях. – Я смущенно потупилась. Вранье, как известно, что твой велосипед – чем дальше, тем проще.

– Ну, это ничего. – Мэтр смотрел на меня все более благосклонно. Вечер был свеж. У него имелось свободное время и образовалась неожиданная фанатка. – Все когда-то начинают.

Я с облегчением выдохнула. Банальность, очевидно, наше семейное.

– Не могли бы вы… прочесть? Хотя бы пару стихотворений? И высказать, высказать, э…

– Старик Державин нас заметил? – заухал он теплым, мягким смехом. – И в гроб сходя. М-да, в гроб сходя.

– Вы отлично выглядите. – Мне вдруг стало легко. – Молоды душой. Не кокетничайте.

– Вот те на. Даже пококетничать нельзя. – Он наморщил нос. – Что ж, пришлите мне свои вирши. Почитаем.

– Правда?! – Я сделала вид, что задохнулась от счастья. Впрочем, истина была где-то рядом. – Сейчас… я полезла в сумку, выудила телефон, он продиктовал свой мейл.

Прогудел на прощание:

– Ну все, на связи.

Махнул большой ладонью и пошел дальше.

– На связи, – прошептала я ему вслед. На связи, на связи.

Впервые я сама позвонила Славе.

– Что нового? – спросила я.

– Да ничего особенно. – Он что-то жевал. – А у тебя?

– Я его встретила.

Он не спросил кого.

– И как прошло?

Я пожала плечами:

– Неплохо. Представилась поклонницей дарования. Разжилась мейлом живого гения.

– Ну что. Поздравляю!

– Да уж. Но есть одна проблема.

– Так я и думал. – На том конце щелкнула зажигалка. – Иначе с чего б мне привалило счастье в виде твоего звонка?

Я молчала.

– Что молчишь? Излагай.

– У тебя хорошие стихи? – решилась я.

– Мне нравятся.

– Это не ответ.

– Дома их печатали.

– Печатали?! – сердце мое упало.

– В студенческом альманахе. Выдали даже какую-то премию. Я ее пропил.

– Кто б сомневался! – я облегченно засмеялась. Альманах – ерунда. Никто не докопается. – Мне нужны твои стихи. Для развития знакомства. Одолжишь?

– Правильно ли я понимаю, что ты хочешь выдать их за свои?

– Пока не знаю. Может, и не рискну. – Я усмехнулась в трубку. – Пришлешь?

– Привезу, – усмехнулся он в ответ.

Это были хорошие стихи. Он принес мне распечатку, выложил на стол. Налил себе чай и смотрел коршуном, как я откладываю одну за другой страницы.

Читала я медленно. Кроме желания оценить по достоинству творчество моего студента (непрошенного друга? возможного любовника?) я выискивала те, которые могли бы понравиться Двинскому. В нескольких случаях замена мужского рода глагола на женский не обделяла рифму, и это я тоже отмечала благосклонно. Иногда со свежим интересом поглядывала на человека напротив: колченогий мой кузнечик, вот откуда, оказывается, растет твоя самонадеянность! Из простых, но сильных метафор. Из приблатненного лирического героя, мешающего молодежный сленг с классическим четырехстопным ямбом.