Доля шутки
Шрифт:
Одесское кафе в подвальчике. Называется «Олимп». Заходим. Гарик Голубенко говорит:
— Нет, Одесса — все-таки великий город.
— Почему?
— А ты представь, какой должен быть город, чтобы на «Олимп» нужно было спускаться!..
Рассказал Семен Альтов.
Звонит ему как-то отец, которому за восемьдесят.
— Ты знаешь, Сенечка, кольнуло что-то справа… Представляешь, вот так — ни с того ни с сего!..
Слава Харечко утверждал: самое смешное, что он видел в жизни, был цирковой номер с курицей.
— Вообрази, дрессированная курица. И вот что дрессировщик придумал. Он надел на голову курице муляж хвоста, а на хвост — муляж головы. Представляешь, что делалось со зрителями, когда курица хвостом вперед бегала по арене? Но когда она задом стала клевать зерна, у всех начались конвульсии…
Подозреваю, что Слава это все от начала до конца придумал. Проверить, увы, уже невозможно…
— Если я хорошо разбегусь, то могу через своего мужа и перепрыгнуть…
Борис Давыдович Литвак рассказал. Был он как-то в Москве в командировке. Зашел в гостиничный буфет позавтракать. Заказал яичницу из трех яиц. К нему за стол сел старик с красивой белой бородой. Окая, заказал то же самое. Им принесли. Сосед густо поперчил. Б. Д. с интересом на него смотрел. Старик говорит:
— В наших краях все так делают.
— На Волге?
— Нет. В Париже…
Молодость — понятие растяжимое.
Жена звонит в аэропорт.
— Скажите, аэропорт сегодня принимает?
— И самолеты тоже…
На одной из первых одесских «Юморин» видел чудный плакат: «Одессит, стой! Подумай — все ли ты сделал для появления в городе миллионного жителя?»
И еще один юморинный плакат тех лет: «Щекотка — добыча смеха вручную».
Миша Векслер получил зарплату. Говорит:
— Деньги, а приятно.
Две женщины:
— Ты знаешь, я, когда нервничаю, сразу начинаю много есть.
— А мне для этого даже нервничать не обязательно.
Он выпивал по любому поводу. И был в этом крайне изобретателен. В частности, отмечал День советской печати по старому стилю.
Женщина зашла в художественный салон. Ходит вдоль стен, смотрит картины. Говорит продавщице:
— Вы не могли бы мне посоветовать какую-нибудь картину покрасивее? Ну чтобы глаз радовала.
— Вам в подарок?
— Да нет, я себе хотела…
Об одном нашем враче, добившемся серьезного успеха в Америке, его родственница:
— Вы знаете, он и родился не таким как все — с пейсиками и уже обрезанным…
Ректор медицинского института, профессор получил орден. В ответном слове говорит:
— Я горжусь этой наградой. Это мое высшее достижение в медицине.
Многие согласились…
В Питере зашел к Вадиму Жуку. Обнаружил, что он с неподдельным вниманием смотрит какой-то американский боевик. Говорю:
— Ты это что — серьезно?
Он в ответ:
— А знаешь, я давно вывел для себя формулу: лучше смотреть хорошее плохое кино, чем плохое хорошее.
Еще один питерский визит. Позвонил поэту Владимиру Уфлянду, которого мы напечатали в журнале. Представился. Он пригласил зайти.
Я тут же пошел. По дороге вспомнил нравы довлатовского круга и обзавелся бутылкой водки.
Иду и думаю: все-таки это малоприлично — приходить к незнакомому человеку с водкой. Это как бы намек, что хозяину нужно выставлять закуску. Нехорошо. Что же делать? Придумал. Захожу, здороваюсь, достаю водку и говорю:
— Извините, пожалуйста, Владимир Иосифович, я ни на что не намекаю, но мне кажется, лишняя бутылка водки в доме поэта никогда не бывает лишней.
Он улыбнулся. Поговорили, выпили… Через час я сбегал за второй…
Жена посидела вечер у телевизора и продекламировала:
— Бывали хуже времена, но не было пошлей…
Знакомый уезжал из Одессы. В Америку. За полгода до этого он говорил: «Я останусь здесь даже на развалинах!..» И вот он пришел к другу сообщить об отъезде. Тот удивленно, не веря своим ушам: «Как?! Ты шутишь!..» — «Да-да, Витя, уезжаю… И помни: ты седьмой человек, кому я об этом говорю…»
Сумерки. Трамвайная остановка возле рынка. Люди давно ждут трамвая. Пожилые женщины с кошелками, старики, старушки. Тут же валандается какой-то пьяный и ко всем пристает с одной и той же фразой: «Эй, слышь, дай закурить!..» Но контингент ждущих трамвая таков, что его просьбы, естественно, остаются без ответа. Тогда он останавливается и сам себе в раздумье говорит: «Вот, блин, — одни спортсмены!..»
Рассказывает одесситка о своей свекрови: