Чтение онлайн

— Готовьте лошадей, пока я пишу, — сказал Веллингтон.

Кит с графом вышли из комнаты и направились в конюшни. Граф разбудил пару конюхов. Кит внимательно наблюдал за заспанными мужчинами, седлавшими двух лошадей, ему не хотелось потом останавливаться в пути, чтобы поправлять ремни.

Конюхи прикрепили к каждому седлу по штормовому фонарю перед бедром всадника. Он освещал дорогу всего на несколько ярдов вперед, но это было лучше, чем совсем ничего.

Когда лошади были готовы, они вернулись на кухню фермерского дома. Веллингтон и небольшая группа генералов склонились над нарисованной от руки картой поля боя, пытаясь угадать, что предпримет Бонапарт. Веллингтон поднял глаза и сказал:

— Ширинг, будьте так добры, вернитесь с ответом Блюхера как можно скорее. Клитроу, если ответ будет положительным, я хочу, чтобы вы остались с пруссаками немного дольше. Как только они будут уже в пути, скачите со всех ног и привезите мне свежие данные о предполагаемом времени их прибытия.

— Есть, сэр.

— Не теряйте времени. Отправляйтесь немедленно.

Они вернулись в конюшни и сели на лошадей.

Они двигались верхом по грязной тропе вдоль мощеной дороги, вниз по склону к перекрестку у Ла-Э-Сент. Там они свернули налево и поехали по грунтовой дороге в сторону Вавра.

Было слишком темно даже для легкой рыси. Они ехали бок о бок, чтобы каждый мог пользоваться светом фонаря другого. Дождь попадал Киту в глаза, и он видел еще хуже. Проселочная дорога вилась по холмистой местности, утопая в грязи. Каждая долина была затоплена, и Кит боялся, что перемещение прусских орудий по этой дороге будет мучительно трудным и очень медленным.

Монотонная езда позволила ему ощутить утомление от прерванного сна. Граф делал глотки из фляги с бренди, но Кит ничего не пил, опасаясь, что крепкий алкоголь заставит его задремать в седле. «Надеюсь, мы получим нужный ответ, — думал он. — Надеюсь, Блюхер скажет, что все еще намерен присоединиться к нам сегодня утром».

Наконец, сквозь тучи пробился слабый рассветный свет. Как только они смогли разглядеть дорогу впереди, они пустили лошадей в галоп.

Им предстоял еще долгий путь.

*

На обратном пути Сэл заблудилась.

Она почувствовала под ногами грязь и повернула туда, где, по ее предположениям, должна была быть дорога, но не нащупала булыжников. «Должно быть, я отвлеклась», — подумала она.

Она попробовала ходить по все расширяющимся кругам, полагая, что рано или поздно выйдет на дорогу, но, будучи слепой в этой темноте, она не могла быть уверена, что действительно ходит по кругу. Вытянув руки перед собой, она наткнулась на дерево. Вскоре после этого она нащупала еще одно. Она забрела в лес, поняла она. Она повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла, как она надеялась, обратно, но снова наткнулась на дерево.

Она остановилась в отчаянии. Не было смысла двигаться, когда она понятия не имела, куда идет. Ей хотелось плакать, но она сдержалась. «Ну да, у меня болит спина, я заблудилась, устала и промокла до нитки, — подумала она. — Через несколько часов, когда начнется битва, случится и похуже».

Она нашла большой ствол дерева и села, прислонившись к нему спиной. Листья давали некоторую защиту от дождя. Мешок ее промок, но картошка внутри была еще горячей, и она прижала сверток к груди, чтобы согреться.

В пекарне ей пришлось пережить неприятный момент. Ей приснилось, что она в постели с Джарджем, и он ее ласкает, а проснулась она от того, что пекарь стоит на коленях рядом с ней. Он расстегнул ее брюки, и его рука была уже внутри.

Ее мгновенно перенесло обратно в каторжную тюрьму, где женщинам приходилось мириться с подобным, иначе их пороли за неповиновение. Но теперь она не была заключенной, и ярость вспыхнула в ней в одно мгновение. Она сильным ударом отбила руку мужчины и вскочила на ноги. Он быстро отступил. Она выхватила длинный нож из ножен на поясе и шагнула к нему, готовая вонзить лезвие в его жирный живот, но затем разум вернулся.

Мужчина был в ужасе.

Она вложила нож в ножны и застегнула брюки.

Не говоря ни слова, она открыла дверцу печи. Деревянным ухватом пекаря она вытащила противень с картошкой. Она сразу увидела, что та уже приготовилась. Кожура на картошке потемнела и слегка сморщилась. Она быстро ссыпала ее обратно в мешок, а затем закрепила мешок на спине.

Она взяла свежеиспеченную буханку и сунула ее под мышку, пристально глядя на пекаря, словно вызывая его на протест. Он ничего не сказал.

Она молча покинула пекарню. Она съела буханку, пока шла по дороге, и покончила с ней за несколько минут.

Теперь, сидя под деревом, она почувствовала, как смыкаются глаза. Но она не должна была засыпать здесь, ей нужно было доставить картошку в полк. Она встала, чтобы не уснуть.

Затем, почти незаметно для нее, небо посветлело. Наступил рассвет. Всего через минуту она начала различать лес вокруг себя. Затем она посмотрела сквозь деревья и увидела, всего в ста ярдах от себя, мощеную поверхность дороги. Она никогда не была от нее далеко.

Она перевязала мешок, выбралась на дорогу и пошла на юг.

Дождь прекратился, и она вознесла безмолвную благодарственную молитву небесам.

Когда она прибыла в Мон-Сен-Жан, солнце поднималось на востоке, даря свет, но не тепло. Она пробиралась через лагерь. Большинство солдат лежали на болотистой земле, завернувшись в мокрые одеяла. Мокрые лошади уныло пытались щипать погубленную пшеницу. Она увидела Кенелма Маккинтоша, стоявшего с непокрытой головой и читавшего утренние молитвы с несколькими солдатами. Среди них она заметила шурина Спейда, Фредди Кейнса, теперь уже сержанта.

Сэл двигалась как можно быстрее, опасаясь, что, если кто-нибудь догадается, что у нее в мешке, ее могут убить за это.

Она нашла самодельную палатку Джарджа и с благодарностью вползла внутрь. Джардж и несколько кингсбриджских солдат лежали на мокрой земле, сбившись в кучу, как рыба в ящике.

— Просыпайтесь, счастливчики, — сказала она.

Она развязала мешок, и аромат печеной картошки наполнил тесное пространство.

Джардж сел, и она протянула ему картофелину. Он впился в нее зубами.