Чтение онлайн

Он ей погрозил кулаком: «Тише, не ори!»

Пара прошла мимо. Лео тихонько подкрался сзади. «Что он придумал?» — недоумевала Жаннетта и тут же зажала себе обеими руками рот, чтобы не прыснуть. На спинах эсэсовца и его дамы появились извивающиеся, словно живые змеи, две огромные буквы S.

«Ловок же Водяной Глаз!» — подумала Жаннетта, но, когда он вернулся к ней, протянула руку и сердито сказала:

— Сейчас же отдай мел!

— Почему? — вытаращил Лео глаза.

— Потому! Не нравятся мне твои выходки. Они ни к чему. В революционном деле требуется мужество, героизм, а не баловство.

Кто не бывал на Цветочном рынке в Париже, тому трудно себе представить, что здесь творится даже в будничный день. Сотни фургонов и автомашин, нагруженных цветами, съезжаются со всех окрестностей города, с вокзалов железных дорог. Серебристые и темно-пурпуровые розы, крошечные, как пуговки, и огромные, с подсолнух, хризантемы, нежно-голубые незабудки, синие, как южное небо, васильки, китайская гвоздика, пармские фиалки расположены здесь с присущим французам вкусом. Впечатление от эффектной, радующей глаз картины усиливается сладостным ароматом— нежным и в то же время сильным, разносящимся далеко за пределы рынка.

Парижане любят этот чудесный уголок, потому что любят цветы. Тут можно было встретить — и молодую девушку, и мужчину, и пожилую женщину, и ребенка, — и у всех цветы: в руках, на груди, в петлице пиджака.

В дни гитлеровской оккупации жизнь на Цветочном рынке почти замерла. Лишь изредка здесь можно было встретить немногих зажиточных парижан из числа дельцов. И вот однажды ранним утром сюда забрела Жаннетта. Она останавливалась почти у каждого столика, киоска, лотка, наслаждаясь красотой и пьянящим ароматом цветов.

Седая цветочница с маленьким птичьим лицом, в теплой кофте, громче всех расхваливала свой товар. Жаннетта подошла к ее столику.

— Покупайте фиалки! Чудесные, ароматные фиалки, выросшие из слез благодарности! Фиалки, фиалки, фиалки! Месье, мадам, мадемуазель, покупайте любимые цветы императрицы Жозефины! — выкрикивала старуха, не обращая внимания на Жаннетту. — Вспомните, месье, мадам, как Бонапарт разыскивал по всему Парижу фиалки для Жозефины…

— И нашел? — спросила, сгорая от любопытства, Жаннетта.

— Нашел, но, конечно, не сразу. У ворот Лувра он их нашел… Тебе чего тут надо? — сердито спросила цветочница. — Проваливай, проваливай, воришка!

— Ты сама воровка, индюшка горбатая! — не осталась в долгу Жаннетта и пошла дальше.

Где же Водяной Глаз? Он обещал прийти за листовками и почему-то не явился. Может быть, он снова набедокурил и попал в полицию или в гестапо? Она засунула руки в дырявые карманы и, насвистывая песенку Паганеля, принялась искать Лео. Вдруг ее внимание привлек шум, возникший у западных ворот рынка, где стоял большой стеклянный киоск. Оттуда доносились отрывистые крики, брань и свистки полицейского. Жаннетта немедленно направилась туда.

— Что там случилось? — спросила она по дороге у мужчины, который нес горшочек с цветами.

— Бош беспризорного мальчишку убил. Бош взял цветы, заплатить не хотел, тогда малыш заступился за цветочницу.

— Во что он одет, мальчишка этот? Какие у него глаза? — чуть не плача, спросила Жаннетта.

Мужчина пожал плечами и ушел.

Толпа у ворот рынка росла, гул усиливался. Жаннетта боялась подойти близко к месту происшествия. У нее в кофте была пачка свежих листовок — она не имела права рисковать. Из разговоров вокруг она узнала, что убитому мальчику восемь лет, что он сын итальянца, работающего полотером в какой-то гостинице вблизи площади Сен-Жермен.

— А куда делся бош? — обратилась она к стоящей рядом женщине.

Та кивнула головой в сторону толпы.

— Его оттуда не выпускают. Обезоружили. Но за него заступается полицейский.

— Негодяй! — сжала кулаки Жаннетта.

Неподалеку от толпы, резко затормозив, остановился мотоцикл. С него соскочил молодой монах в бурой власянице, подпоясанной обыкновенной веревкой. Жаннетта, окинув его любопытным взглядом, заметила, что макушка у него выбрита. Интересно, что он собирается делать? Монах спокойным шагом направился к толпе. Все невольно расступились. Жаннетта недолго думая последовала за ним.

На асфальте, в луже крови, лицом вниз, лежал убитый мальчик. Тут же стояли бледные, испуганные немецкий солдат и полицейский. Возбужденные, разгневанные французы угрожающе размахивали руками, кричали, не решаясь перейти к каким-либо действиям. А как поступил монах? Он лишь укоризненно покачал головой и, встретив холодный взгляд немца, съежился от страха и убрался восвояси.

— Трус! — бросила ему вслед Жаннетта. — И вы не лучше! — крикнула она, обращаясь ко всем. — Мальчика убили, а вы только охаете да руками машете. Стыдно! Ты за что мальчика застрелил, паршивый бош?

— Боши, боши идут! — раздался в это время крик и вслед за тем несколько выстрелов.

Толпа немедленно обратилась в бегство.

— Стойте! Не удирайте, стройте баррикады! — закричала, надрывая голос, Жаннетта. — Нас много, нас больше. Слышите, нас больше!

Вокруг убийцы и полицейского осталась небольшая горсточка смельчаков. К ней приближалась группа эсэсовцев. Жаннетта побежала к киоску, схватила со столика два горшочка с цветами и с криком: «Смерть фашистам!» — швырнула их в гитлеровцев. Ее поступок был искрой, которая воспламенила пороховую бочку. В несколько мгновений из опрокинутых киосков, ларьков, автомашин выросла огромная баррикада. Число ее защитников все возрастало. Неизвестно откуда у многих появилось оружие — револьверы, винтовки, даже грана-, ты. По оккупантам начали стрелять из окон и с крыш домов. Разгорелся жаркий бой.

— Смелее! Не жалейте огня! — звонко выкрикивала Жаннетта слова команды. — Бейте фашистов! Стреляйте вон в того носатого лейтенанта! Если его убьете, остальные разбегутся, как крысы!.. У них мундиры синие и сабли на боку… Эй, чего там стоите! Лягте на карниз, не бойтесь — не упадете. Три танкиста, три веселых друга…

Смелее! Не жалейте огня! Бейте фашистов!

«Дура же я, дура!» — бранила Жаннетта себя за то, что отдала матери свой пистолет. Был бы он сейчас у нее, она бы уж непременно уложила вон того сопатого гитлеровца, который, спрятавшись за кирпичной стеной, палит по баррикаде.