Чтение онлайн

Впереди начинает маячить сквер — фонари, лавочки, пустынные аллеи. Мне вдруг становится легче дышать.

— Ты часто гуляешь по ночам? — спрашиваю вдруг, просто чтобы разбавить тишину, не потому что мне действительно нужен ответ.

Он усмехается, не глядя на меня:

— Только когда есть с кем.

— С боком всё хорошо? — осторожно интересуюсь, уходя от провокационной темы.

— Уже как новенький, — улыбается он. — Ты тогда сработала как профи.

— Как-никак, пять лет меда за спиной.

— Сколько ещё учиться? — с любопытством смотрит на меня.

— Ещё год. Потом интернатура, ординатура, если решу дальше углубляться, — пожимаю плечами, делая глоток кофе.

— Серьёзный путь, — хмыкает он. — Но тебе идёт. Эта собранность. Уверенность.

Я улыбаюсь краем губ, не зная, как на это реагировать. Ловлю себя на мысли, что мне приятно, как он смотрит. Без пошлости, без давления. Просто с интересом и каким-то восхищением что ли.

— Спасибо. Но сейчас я больше чувствую себя неуверенной. Как будто на пределе. Голова пухнет от информации.

— Поэтому ты должна себя беречь, — говорит он, глядя вперёд. — Если не переведешь дыхание сейчас, потом будет поздно.

— Это ты мне сейчас как психолог или как человек, внезапно знающий мой номер и адрес? — шучу, прищурившись.

Он усмехается, делает глоток из своего стаканчика. Что-то во взгляде у него меняется, тревога, что ли появилась. И будь я психологом, наверное, зацепилась за эту деталь, начала бы разматывать клубок: откуда эта тень, что за ней прячется, кто передо мной на самом деле. Но я не психолог. Я просто усталая студентка пятого курса, у которой завтра зачёт, а послезавтра экзамен, и мозг категорически отказывается заниматься расшифровкой чужих выражений лица.

Тем более, это лицо принадлежит мужчине, который выглядит как вырванный рекламный постер из гламурного журнала: уверенный, собранный, немного колючий, как будто его сложно ранить, и всё же... что-то в нём дрожит. Или это мне кажется?

Я отмахиваюсь от этих мыслей. У меня своих проблем выше крыши. И ещё кофе в руке — вкусный, тёплый, успокаивающий. Сегодня этого вполне достаточно.

— Просто как Кемаль, — отвечает легко. — Человек, которому ты однажды спасла шкуру.

От этой фразы что-то тепло разливается внутри. Я ничего не говорю, только смотрю вперёд, позволяя себе ещё минуту идти в тишине, которая больше не кажется пугающей.

Внезапно пошёл снег. Я удивлённо откидываю голову назад, ловлю языком первые снежинки вечера — холодные, легкие. Где-то внутри откликается детская радость, забытая, но до сих пор живая.

Чувствую на себе взгляд. Медленно поворачиваю голову, Кемаль смотрит внимательно, пристально. Наверное, думает, что у меня кукушка поехала, раз я ловлю снег, как пятилетний ребёнок. Эта мысль кажется настолько забавной, что я хихикаю, не сдерживаясь, и широко улыбаюсь.

Он чуть приподнимает уголки губ, еле заметно, но от этого движения почему-то становится жарко. А его взгляд... Он не просто внимательный. Он хищный. Будто оценивает, будто прикидывает, с какого угла лучше подступиться. Смотрит на меня так, будто я его самое любимое мороженое, которое он собирается съесть медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

— Ты мне нравишься, Рания.

— Вот так сразу? — реагирую быстрее, чем успеваю осознать, и тут же прикусываю губу. Его слова застали врасплох.

Будь я в родном городе, где все про всех знают, просто молча отвернулась, покраснела и ушла. Тем более мы бы точно не сидели вот так рядом вдвоем, без «страховки» в виде кого-то третьего. Но столица диктует другие правила. Здесь можно признаться в симпатии в лицо, сразу, без обиняков. Здесь нет лишних ушей и цепких глаз.

— А чего медлить? — Кемаль усмехается, будто читает мои мысли. — Ты мне нравишься. И я хочу с тобой встречаться.

Мое сердце пропускает удар. От неожиданности, от искренности, от того, как он на меня смотрит. Уверенно. Без компромиссов. Как будто уже все решил.

— Нужно подумать, — отвечаю спокойно, стараясь скрыть нарастающее волнение.

Допиваю остатки своего лавандового рафа, будто прячусь за стаканчиком. За ним мне безопаснее. Там нет дрожи в голосе, нет вопроса в глазах, нет желания просто сказать: «Мне тоже».

Мне сейчас вообще нет смысла ввязываться в отношения, на них нет просто времени. Зачеты, экзамены, клиническая практика, дежурства. График расписан по минутам, голова забита схемами лечения и патологиями, а не романтикой. Но где-то внутри робко хочется рискнуть. Хочется позволить себе чуть больше, чем просто выживать между учебой и бытовыми делами.

Тем более Кемаль мне действительно нравится. С первого взгляда. Еще тогда, когда лежал на полу в клубе, истекая кровью. В тот момент, где у другого началась бы паника, он оставался собранным, сдержанным, даже с каплей иронии.

— Мне пора возвращаться к учебникам, — говорю, поднимаясь со скамейки. Кемаль встает вслед за мной.

Мы почти синхронно бросаем в урну пустые стаканчики из-под кофе, и на секунду зависаем в тишине, глядя друг на друга. Он явно ждет от меня ответа. При чем явно положительного. Увы, я, к сожалению, не оправдаю его ожидания.

Кемаль делает шаг ко мне, и я, почти машинально, отступаю назад. Не потому что боюсь, нет. Просто кажется, так будет правильнее сохранить дистанцию, границы, ясность. Но, похоже, у него свои представления о правильности.

Он стремительно сокращает расстояние, хватает одной рукой за локоть, другой мягко, но уверенно обнимает за талию. В этот момент время будто замирает. Я едва успеваю открыть рот, чтобы что-то, но не успеваю выдохнуть ни слова. Он целует меня.

Не робко, не нерешительно, а по-настоящему. Без пафоса, без сантиментов — по-мужски твердо, как будто знал, что я буду пытаться держаться, отступать, думать, сомневаться. А ему это ни к чему.

Губы горячие. Пахнут кофе и чем-то еще, едва уловимым, будто горьковатым деревом и свежей кожей. Я замираю, не зная, что делать: поддаться или оттолкнуть. В груди гул, в голове рой мыслей, но тело будто забывает, как двигаться.

Закрываю глаза, и мир вокруг исчезает. Остаются только его губы, тепло его тела и то, как наше дыхание переплетается. Рваное, глубокое, будто мы уже давно вместе, будто он знает, как целовать именно меня.

Он осторожен, но в этой осторожности есть своя сила. Его язык легко касается моих губ, а потом медленно проникает внутрь, заставляя сердце биться еще быстрее. У меня подкашиваются ноги, и я, сама не замечая, хватаюсь за него в отчаянной попытке сохранить равновесие. Но Кемаль понимает это по-своему.