Чтение онлайн

Двери распахнулись, и странное создание — в пестром камзоле, сделанном на заказ и лишь подчеркивающем огромные и гротескные уродства, преувеличивающем размер выступающих из торса наростов в форме буханок хлеба, с огромной головой, похожей на шишковатую репу, на которой черты человеческого лица едва различались, — впустило их внутрь. Женевьеву захлестнула жалость к мужчине, так как она ощутила, что это был смертный человек, а не результат потерпевшей катастрофу попытки изменить форму.

Борегар кивнул слуге и сказал:

— Добрый вечер. Меррик, не так ли?

Где-то глубоко в одутловатых рытвинах чудовищного лица появилась улыбка, и слуга поздоровался, пусть его слова и прозвучали неразборчиво из-за наростов плоти вокруг рта.

— Как чувствует себя королева сегодня вечером?

Меррик промолчал, но Женевьеве показалось, что она увидела какое-то выражение в нечитаемой карте его черт, грусть в единственном открытом глазе и горькую усмешку на губах.

Борегар протянул Меррику визитную карточку и передал слова любезности от клуба «Диоген». Что-то заговорщицкое сквозило в разговоре между прекрасно ухоженным джентльменом-авантюристом и отвратительным уродливым слугой.

Меррик повел их по коридору, сутулясь, словно горилла, а его длинная лапа методично раскачивалась, продвигая вперед тело. У него была одна нормальная рука, беспомощно торчащая из тела, покрытого буграми опухолей.

Очевидно, Влада Цепеша забавляло держать это несчастное создание в качестве домашнего животного. Он всегда был без ума от уродцев и спортсменов.

Меррик постучал в дверь.

— Женевьева, — почти прошептал Борегар, — если я чем-нибудь тебя обидел, от всей души прошу прощения.

Она не поняла его. Едва у нее в голове мелькнула мысль обнять его, он наклонился и поцеловал ее в губы, на манер «теплых». Она попробовала его на вкус — и все вспомнила. Обмен кровью установил связь между ними.

Поцелуй оборвался, и он отошел назад, оставив ее в смятении. А потом двери открылись, и Женевьеву с Чарльзом допустили в присутствие королевских особ.

Ничто не могло подготовить ее к тому адскому хлеву, в который превратился тронный зал. Когда-то красивые обои на стенах были изорваны и покрыты пятнами, в воздухе стоял густой смрад застарелой крови и человеческих экскрементов, зал скудно освещался сломанными канделябрами, но был полон людей и животных. Хохот и стоны заглушали друг друга, а мраморный пол оказался обильно загажен. У ног Женевьевы крутился броненосец с седалищем, запачканным испражнениями.

Меррик представил их собравшимся, нёбо его явно пострадало, пока он произносил имена Борегара и Дьёдонне. Кто-то отпустил резкое замечание, и взрывы грубого смеха пробились сквозь гомон, но сразу оборвались, стоило шевельнуться руке величиной с окорок.

Влад Цепеш сидел на троне, массивный, словно памятник, сквозь морщинистую серую кожу неимоверно раздутого лица проступал густой багрянец. Усы, слипшиеся от свежей крови, свисали на грудь, а покрытый черной щетиной подбородок усеивали красные потеки, оставшиеся с последнего кормления. Черный бархатный плащ, оборванный по краям, с горностаевым воротником, висел на плечах Дракулы крыльями гигантской летучей мыши. Кроме плаща на нем ничего не было; его тело покрывала густая спутанная шерсть, кровь запеклась на груди и руках. Бледное мужское достоинство лежало змеиными кольцами на коленях вампира, красное на конце, словно язык гадюки. Тело принца набрякло кровью, вены толщиной с веревку пульсировали на шее и руках.

Борегара в высочайшем присутствии начала колотить дрожь, волны запаха били, подобно ударам. Женевьева взяла его под руку и оглядела зал.

— Я не мог себе представить… — пробормотал он. — Не мог…

«Теплая» девушка пробежала через зал, ее преследовал один из карпатцев в изодранном мундире. Он сбил ее с ног, ударив наотмашь медвежьей лапой, и принялся терзать ее спину трехсуставчатыми челюстями, не только высасывая кровь, но и заглатывая куски мяса.

Принц-консорт улыбнулся.

Королева стояла на коленях перед троном, вокруг ее шеи красовался шипастый ошейник, массивная цепь вела от него к браслету, свободно висевшему на запястье Дракулы. Из одежды на Виктории остались только ночная рубашка и чулки, каштановые волосы были распущены, лицо заливала кровь. Наверное, никто не смог бы узнать в этой униженной женщине ту пухлую старушку, которой она некогда была. Женевьева надеялась, что монархиня сошла с ума, но боялась, что та прекрасно осознаёт все происходящее с ней. Виктория отвернулась, не желая смотреть на трапезу карпатца.

— Ваши Величества, — сказал Чарльз, склонив голову.

Чудовищный взрыв смеха, больше похожего на пускание газов, раздался из зазубренной, клыкастой пасти Дракулы. Смрад его дыхания заполнил комнату. Словно все вокруг умерло и сгнило.

Изящно одетый юноша-вампир, из-под воротника которого вырывался целый взрыв кружев, объяснил принцу-консорту, что за гости перед ним. Женевьева узнала премьер-министра лорда Ратвена.

— Это герои Уайтчепела, — доложил англичанин, платок порхал перед его ртом и носом.

Принц-консорт свирепо усмехнулся, причем его глаза загорелись алым, как две топки, а усы заскрипели, словно кожаные ремни.

— С леди мы знакомы, — произнес он на удивительно чистом английском. — Мы встречались в доме графини Долинген в Граце, несколько сотен лет назад. [29]

Женевьева хорошо это помнила. Графиня, отличавшаяся замогильным снобизмом, собрала у себя представителей того, что она называла аристократией не-мертвых. Приехали Карнштейны из Штирии, бледные и неинтересные, несколько собратьев Влада Цепеша из Трансильвании, княгиня Вайда, графиня Батори, граф Йорга, граф фон Кролок. А также Сен-Жермен из Франции, Виллануэва из Испании и Дюваль из Мексики. На том собрании Влад Цепеш выглядел дурно воспитанным выскочкой, и на предложение начать вампирский крестовый поход под его стягом и покорить ничтожное человечество никто не обратил внимания. С той поры Женевьева изо всех сил сторонилась других вампиров.

— Ты хорошо послужил нам, англичанин, — продолжил принц-консорт, и похвала его прозвучала как угроза.

Борегар шагнул вперед.

— У меня подарок вам, Ваши Величества, — сказал он, — сувенир о нашем подвиге в Ист-Энде.

В глазах Дракулы появилась мещанская жадность подлинного варвара. Несмотря на благородные титулы, всего поколение отделяло его от изуверов-горцев, коими являлись предки Цепеша. Принц не любил ничего больше красивых вещей. Ярких, сверкающих игрушек.

Борегар вынул полотняный сверток из внутреннего кармана и развернул его.