Чтение онлайн

ВАСИЛИЙ. Тяжко?

ПИВАКОВА. Хуже. Безнадега. У вас там жизнь, настоящие противники, вольное дыхание…

ВАСИЛИЙ. Брось! Никаких противников нет. Есть совестливые, они в оппозиции к бессовестным. Есть и отчаянные головы… Они погоды не делают.

ВАСИЛИЙ. У нас тоже есть типы! (Размышляет). Хотя что в нем худого? Он просто человек бескомпромиссный.

ВАСИЛИЙ. Ты о ком?

ПИВАКОВА. Историк. Учитель от бога. Ян Амос Каменский. Встал на упор. Вымел из кабинета всю агигпроповскую труху…

ВАСИЛИЙ (с улыбкой). Свой учебник не написал?

ПИВАКОВА. Откуда знаешь? Написал! Урийскую дидактику. Говорят, трактат во славу русской школы.

ВАСИЛИЙ. А ты говоришь, где возьмем Столыпиных. Да по России талантов…

ПИВАКОВА. Во-во, вот и устроили за ними облаву.

Пивакова включает магнитофон. Песня Валерия Агафонова.

ВАСИЛИЙ. А он – стоит?

ПИВАКОВА. Пятнадцать лет, даже больше. С осени 64-го. Выращивает смену. Так они и в саду не оставляют его в покое. Перерыли сливовый участок, клад ищут…

ВАСИЛИЙ. Провинциальные анекдоты, по Вампилову. Ну, а ты? Ты, Оля?

ПИВАКОВА. Я?… Я подлую роль играю в его судьбе. Которая идет под откос.

ВАСИЛИЙ. А ты не играй… подлую роль. Не за горами день, Ольга, не за горами. Этого мы пересидим…

ПИВАКОВА. Этого?!

ВАСИЛИЙ. Да не о нем речь! Он дышит на ладан. О том!

Внезапно оба смеются, пьют вино, ходят босиком по комнате.

ВАСИЛИЙ.Россия выстрадала самостийность. Не либерализм. Самостийность предъявит счет не только отъявленным негодяям, но и конформистам.

ПИВАКОВА. О-ё-ё! Кто бы говорил! А сам-то, Васенька, сам?

ВАСИЛИЙ. Я грешен, грешен. Но когда с Лидой случилась беда… меня перевернуло… Я, Оля, как Антон Чехов, выдавливаю нынче из себя раба. По капле.

Пивакова опускается лицом в его колени.

Домашний кабинет отца Михаила. Библиотека, переплеты с золотым тиснением. Отец Михаила пишет за столом. Входит Михаил.

МИХАИЛ. Папа, спасибо тебе за справку. Сентябрь перекантовался, завтра еду.

ОТЕЦ (не оставляя работы). Угу.

Михаил мнется, идет к двери и от двери…

МИХАИЛ. Папа, я должен спросить тебя…

ОТЕЦ (не оставляя работы). Должен, спрашивай. В долженствовании есть элемент приближения к истине, как и в вопрошании.

МИХАИЛ. Ты все время занят.

ОТЕЦ. Когда работаешь на самого, себе не принадлежишь. Хлопотная должность референт.

МИХАИЛ. А почему он не сам?… Ведь ты, и не только ты, говоришь, – сам, у самого. Вот и пусть он сам!

Отец с любопытством глядит на сына.

ОТЕЦ. У него нет времени. Масштабы дела велики, ответственность огромная. Фактор времени нынче решающий.

МИХАИЛ. Масштабы… Ответственность… Неужели эти пятьдесят томов (показывает на собрание сочинений Ленина) тоже писали референты?

ОТЕЦ. То гений! Мыслитель!

МИХАИЛ. Да бросьте вы эти штампы. Гений! Он просто труженик и практик. А эти (кивает в сторону) с глубокомысленным видом просиживают штаны.

ОТЕЦ (оторвавшись от рукописи, пристально смотрит на сына). Есть речи – значенье пусто и ничтожно, но им без волненья внимать невозможно… Ну-с, Ленин для вашего поколения уже не гений? Любопытно.

МИХАИЛ. Не нервничай. Может быть, и гений. Я его не читал. Зададут конспектировать, я подсовываю им твои конспекты.

ОТЕЦ (раскатисто хохочет). И проходит, бисов сын?!

МИХАИЛ. По этим дурацким предметам у меня пятерки. Мою зачетку ты знаешь.

ОТЕЦ (нахмурившись). Дурацким? Что с тобой, Михаил?

МИХАИЛ. Я не виноват, что они дурацкие. Все за тебя решено. Думать не надо и даже возбраняется. А это и есть дурацкий подход. В расчете на дурака. Наш учитель хоть высмеивал нашу глупость. А тут – всерьез дураки, и умного не требуется. Умное под запретом.

ОТЕЦ (вкрадчиво). Учитель… Ты посетил его?

МИХАИЛ. Не каникулы, а сплошное посещение.

ОТЕЦ. Он не собирается вернуться?

МИХАИЛ.Куда, вернуться? На место самого?…

ОТЕЦ (хохочет снова). С тобой не заскучаешь! Но ты не первый, кто считает, что ваш так называемый учитель потянул бы на роль первого.

МИХАИЛ. Никаких ролей. Он не актер. Он был бы по праву первым.

ОТЕЦ (офицально, забывшись, что он не на кафедре). Должен разочаровать всех, кто столь самонадеян в оценке Посконина. Объективная честность, да! Способности в педагогике и литературе – но это слишком малые достоинства, чтобы претендовать на роль… на пост первого. Там требуется качественно иное. Там…

МИХАИЛ (с гримасой). Что – там? Нас силком заставляют читать все эти «Малые земли» и «Целины», в них ни одного слова, написанного им. Так что – там?

ОТЕЦ (встает). Михаил, ты подпал под дурное влияние.

МИХАИЛ (запальчиво). Согласен. Подпал (передразнивает) под дурное. А ты под чьим влиянием? Мне в глаза тычут… Твой отец написал о твоем учителе оскорбительные слова. Мягко сказано, оскорбительные. Ты написал политический донос.