Опаловое море. Карадаг.Скала с тяжелым профилем поэта.Весна слегка показывает летоИ даже осень, если полумракИ полудождь. Надоедает это.И кто-то пьет, как списанный моряк,Безделье коротая кое-какВ бесплодном ожидании корвета.На набережной пусто. Все телаЛежат на пляже. Нету для сонетаЗдесь тезы с антитезой. Грустно это.Вот, Марианна, каковы дела.У каменного попроси поэтаСонет с прибоем. Он и так скала.1978
«Если песенку не затевать…»
Если песенку не затевать,Не искать у нее утешений,То куда мне, живому, деватьГруз невыясненных отношений?..У одной не спросил: отчего,Почему так печально молчалаВ час, когда ни с того ни с сегоВсе начать захотела сначала.У другого — того, своего —Не спросил: что же все-таки было?(До сих пор я не знаю, когоТы любила тогда, не любила.)Если песенку не затевать,Не искать у нее утешений,То куда мне, живому, деватьГруз невыясненных отношений,Что поделать, когда о любвиСкажут вам как ни в чем не бывало:Засвидетельствуй, не утаи,Дай словесный портрет идеала.1978
«По следам прошлогоднего солнца…»
М. Е. Р.
По следам прошлогоднего солнцаНа страничке забытой моей,Что желтела, томясь у оконца,Из-за нас, а не из-за лучей,Я пошел по следам за двустишьем,Что оставил тогда навсегда…И застыл перед желтым затишьем,Где под липами стыла вода.В жизни есть и другие подарки,Но я там загрустил: где же ты?В этом стареньком маленьком паркеСо следами былой красоты…1978
«Однажды я назвал себя поэтом…»
Однажды я назвал себя поэтом.Случайно как-то вырвалось…ПотомС большим неудовольствием об этомЯ вспоминал…Об этом и о том,Что про октябрь,Когда в осенней рощеВитают очень желтые листы,Сказать:— Люблю, как Пушкин, —Много проще,Чем так любить,Как любишь только ты.Что ничего не скажешь в оправданьеВ те недоступно будущие дни,Когда найдут старинное изданьеИ усмехнутся…Боже сохрани.1979
«Лихославль — это город полей…»
Лихославль — это город полей,И лесов, и снегов, и дождей.Лихославль — это пригород льна,За которым большая страна.Лихославль — это в древнюю ТверьПотаенно открытая дверь.Отмахнись от пчелы и войди.Там увидишь, что все — впереди.Лихославль — это город такой,Не забывший о славе лихой,Но живущий средь тысячи славЛихославль, Лихославль, Лихослав…Он у танкера есть на борту.Он светильники шлет в темноту.Я люблю эту землю свою,У которой всегда на краю.Потому что тоскую по нейСреди множества улиц и дней,Потому что я свой человекТам, где в озеро падает снег,Где колодезный кличет журавль:Лихославль, Лихославль, Лихославль!1979
«Большой зимы строительный каркас…»
Большой зимы строительный каркас.Как церковь, блещет башен арматура.И плотный снег лежит, слегка лучась…Что Марианна делает сейчас?Она ведь не абстрактная фигура.Когда она по улице идет,К ней, точно хлопья, взгляды прилипают.Я понимаю их косой полетИ как летят они, как отлетают.Она неслышно вышла за порог,На белый мох ступает под ветвями.Летит как вздох от губ ее парок.Я не могу поймать его губами.Куда идет она? Не все ль равно…Она идет по свету — вот в чем дело!На дерево взглянула — и оноУже не выглядит осиротело.Сквозь чад, сквозь городское бытиеЕе ведет поющая тропинка.И бриллиантик в перстне у нееКак на ветру застывшая слезинка.Вдруг останавливается. Глядит:Висят сосульки трубами органа.И, улыбнувшись мельком, вновь спешит.А здесь каркасы, тонкие на вид.Сквозь арматуру даль полей летит…Куда идет сегодня Марианна?1979
«Окно с обнаженной натурой…»
Окно с обнаженной натуройВозникло. Я деревом сталИ залюбовался фигурой,Как будто на век опоздал.Ключицы и груди гляделиВнимательно в сумрак седой.Но вдруг отреченьем моделиДохнуло от девушки той.Свою ощущая свободу,Красивый такой человек,Как в зеркало, смотрит в природу,В деревья,КарнизыИ снег…Но в тайном ее направленьеПод маленький шелест пургиВ недальнем уже отдаленьеПослышались чьи-то шаги.И я, отмахнувшись от строчек,Что складывались в этот час,Скатал белоснежный комочекИ бросил в окно.Свет погас.И я не познал, в чем тут дело,Что в это мгновение чту,Какая ревнивость велелаОт глаз утаить красоту.И, хлопьями, как похвалами,Осыпанный, шел я домой,И девственный снег над домамиВитал, как над улицей той.Я шел по дороге туманнойИ думал светло перед сномО девушке о первозданнойЗа венецианским стеклом.1979
«Да, вот такие же, как ты…»
Да, вот такие же, как ты,Мне не дали добредить в юности,Все выпрямляя до чертыИ округляя до округлости.Вы закругляетесь теперь,Но что мне делать с той сиреневойОрдой, ломившеюся в дверь, —А я захлопывал переднюю.Стремясь себя в проулки вытеснить,Поскольку был не чем иным,Как клеветою на действительность.Все выдержал, любовь любя.Но — хоть скажи в свой час шагреневый:«Я выкорчевал тебя,Исчадье ада, — куст сиреневый».1979
Пицунда
Простая добытая строчка,Упавшая на берегу,Терзала меня в одиночку:Ищу, а найти не могу.Глазастые камни моргалиНа вытянутом берегу.Дельфины уже помогали,А я все найти не могу.Искал и искал эту строчкуИ в море, и на берегу.Но время поставило точку —Я жить без тебя не могу.1979
«Если была у меня любовь…»
Если была у меня любовь,То это ты, Москва.Рифму старинную вновь и вновьМне говорят слова.Если была у меня тоска,То по одной тебе,Время единственное — Москва,Сердце, судьба в судьбе.Если когда-нибудь я умруТак, что меня сотрутВместе с фамилией, как муру,Чьи-то стихи и труд,Ты моим именем будешь, мыВсе уместимся в нем,Все наши нежности и умыС холодом и огнем.1979