Чтение онлайн

Страйкер выглядела впечатленной. — Вы принимали участие в этом деле от начала до конца?

— Да.

— Вернитесь, пожалуйста, к моменту, когда вы начали участвовать.

— В пятницу утром, после Дня благодарения, в 9,00 нам позвонила Эдриен Лерман. Она была озабочена состоянием отца, от которого не получала вестей с вечера среды. В то время она не раскрыла содержание сообщения и не упоминала о его визите к Зико Слейду.

— Упоминала ли она, где мог находиться её отец в момент звонка?

— Исходя из её слов, она думала, что он где—то к северу от Рекстона, около озера Гарнет.

— Были ли предприняты какие—либо действия на тот момент?

— В качестве любезности мы передали нашим мобильным группам описание мистера Лермана и данные о его автомобиле. Однако отсутствие связи взрослого человека с родственниками не является делом для вмешательства полиции без улик преступления.

— Когда же это переросло в расследование убийства?

— Примерно через сутки после получения сообщения от мисс Лерман к нам обратился охотник, который обнаружил частично зарытое тело на частной территории близ озера Гарнет. Мы не смогли сразу идентифицировать его как Ленни Лермана из—за отсутствия головы и пальцев. Тем не менее, мы нашли совпадение ДНК в базе данных.

— Когда вы сообщили мисс Лерман о смерти её отца, стала ли она более откровенной в отношении его визита к Зико Слейду?

— Да.

— Объяснила ли она свою прежнюю уклончивость?

— Она сказала, что боялась, что правда может привести к юридическим проблемам для её отца. Но теперь, когда он мертв, только одно имеет значение — привлечь его убийцу к ответственности.

— Опишите, пожалуйста, суду, что вы обнаружили, прибыв на место обнаружения тела Ленни Лермана.

— Первое, что я заметил, — это запах. Разлагающееся тело источает ужасные ароматы, — Дерлик замер, услышав недовольный гул в зале присяжных, — Подойдя ближе, я заметил, что тело было похоронено в небольшой могиле, накрытой сосновыми иглами и рыхлой землей, часть которой, возможно, вырыли койоты.

Страйкер поджала губы, — Ясно. Продолжайте.

— Как я уже сказал, самым заметным было отсутствие головы и всех десяти пальцев. Тело также было одето в охотничий камуфляж.

— В этом было что—то особенное?

— Одежда была слишком велика для тела. Рукава и штанины были длинными. В карманах лежали патроны калибра 30—30 и упаковка вяленой оленины.

— Какова была ваша первоначальная интерпретация места происшествия?

— Я считал, что это тело охотника. Но после идентификации Лермана и новой беседы с его дочерью, она сказала, что её отец никогда не охотился, у него не было ни оружия, ни боеприпасов, ни камуфляжа.

— Что вы об этом думаете?

— Я считаю, что это была дымовая завеса — уловка, чтобы завести нас по ложному пути.

Страйкер кивнула, создавая у присяжных впечатление, что она осознает эти ключевые факты вместе с ними.

Очень хорошая актриса, подумал Гурни. Она знала, как наладить важную связь с людьми, от решения которых зависело ее дело.

Страйкер продолжила, —Вы позже нашли дневник в квартире Ленни Лермана — его рукописные записи о событиях, предшествующих его смерти?

— Да, он был спрятан под матрасом.

Страйкер подошла к столу судебного пристава, взяла небольшой блокнот на спирали и принесла его Дерлику, — Пожалуйста, зачитайте вслух некоторые отрывки.

Дерлик раскрыл дневник на первой странице и начал читать.

«24 октября. Вчера встретил Джинго в «Монстре». Не могу выбросить из головы то, что он мне рассказал. Первый вопрос — правда ли это? Думаю, почему бы и нет? Зико избавился от Салли Боунс. Я понимаю, как это могло произойти. Второй вопрос, сколько это стоит? Сто тысяч? Целый миллион?»

Дерлик продолжал перелистывать блокнот, открывая новую страницу для каждой записи.

«27 октября. Делать или нет? Если делать — миллион. Если нет — ничего. У мудака есть деньги. Цена, которую платит мерзавец. Цена Салли Боунс. Надо разобраться. По одной вещи за раз. Сосредоточиться. Нужно поспать».

«2 ноября. Отвёз Эдриен и Сонни на Лейкшор. Пошёл к Поли Бэтсу в бар. Большой Поли! Никто не смеет связываться с Поли Бэтсом!! Объяснил план Эдриен и Сонни. Эйди, как всегда, волнуется. А что, если? А что, если? А что, если? Как и её мать. Сонни молчалив. Но Сонни любит деньги. Теперь у нас будут деньги. Серьёзные деньги!»

«5 ноября. Позвонил Зико и спросил, сколько мне будет стоить забыть всё о Салли Боунс. Я заставил его задуматься».

«6 ноября. Поговорил с Томми Хуксом. Увольняюсь с этой чёртовой работы. Нахожусь здесь за мелочь. Прощай, это дерьмо!»

«13 ноября. Снова позвонил Зико. Сказал ему, что, по—моему, миллион — подходящая сумма, чтобы спасти его дерьмовую задницу. Подержанными двадцатками. Ноющий подонок сказал, что это как два чемодана. Я сказал ему, что мне плевать на чемоданы? У тебя есть десять дней, я ему сказал».

«23 ноября. Позвонил Зико и сказал, что его время истекло, пусть собирает этот чертов миллион. Он ответил, что собрал. Я сказал ему подготовиться к сегодняшнему вечеру и быть одному. Либо я пойду в полицию и пусть весь мир узнает о Салли Боунс».

Дерлик закрыл дневник, — Это была последняя запись.

— Спасибо, детектив. Кстати, вы смогли подтвердить три телефонных звонка, о которых упомянул Ленни?

— Да. В записях телефонной компании отражены три звонка с номера Лермана на номер Слейда, что совпадает с записями в дневнике.

Гурни остановил видео и откинулся на спинку стула. Возможное влияние дневника Лермана на присяжных было неясным. С одной стороны, записи подтверждали ранее данные показания свидетелей о плане вымогательства Лермана, который, как полагала обвинение, был очевидным мотивом Слейда для убийства. В этом смысле записи усиливали историю, которую рассказывала Страйкер. С другой стороны, их содержание могло подорвать ту симпатию к Лерману как к жертве, которую вызвали слёзы Эдриен. Однако фотографии с места преступления еще не были представлены, и они могли возобновить утраченное сочувствие.