Чтение онлайн

Зато ложе в биоритмической секции впечатляло. Собственно, вся секция и состояла из этого ложа размером, наверное, два на три метра. И никаких признаков подушки или одеяла.

Днем Евгений Оскарович не стал заострять на этом внимание, но сейчас спросил — и обнаружил, что миламаны не понимают его вопроса. У них не было ни подушек, ни одеял. Зачем, если ровное горизонтальное положение тела гораздо удобнее, а в помещении поддерживается оптимальная температура — которую, впрочем, можно менять по своему вкусу.

— Нет, я так не играю! — заявил Неустроев. — Мне надо подложить что-то под голову. Иначе я не усну.

Тогда в биоритмическую секцию забралась Ли Май Лим и предложила в качестве подушки себя.

Неустроев уже привык, что она ходит по адаптационной камере голая и ведет себя не лучше, чем малолетняя хулиганка Рита, которая у мамы дурочка. Похоже, не зря они шушукались по углам втайне от него через миниатюрные наушники.

Ему тоже дали такой, и теперь он мог разговаривать с Ли Май Лим, не прибегая к помощи громкоговорителя.

И он принял ее предложение — благо размеры сексодрома позволяли с комфортом расположиться в любой позиции.

Возбуждение, которое охватило Евгения Оскаровича при первом появлении Ли Май Лим, давно улетучилось. Любое зрелище приедается, как нагота на нудистском пляже, а тут еще действовали на нервы наблюдатели за прозрачной стеной.

Когда наблюдатели это поняли, стена снова сделалась зеркальной, но Неустроев все равно помнил, что они там и смотрят на него.

А впрочем, знать и видеть — это действительно не одно и то же.

Неустроев подозревал, что в спальной секции тоже есть скрытые камеры, но Рита, пожалуй, была права. Когда не видишь наблюдателя, то кажется, что и он тебя не видит.

Когда Евгений пристроил свою голову на живот инопланетянки, возбуждение тотчас же вернулось снова, и это не укрылось от Ли Май Лим.

— Как странно… — произнесла она и замолчала.

— Что странно? — спросил Евгений сонным голосом.

— Странно, что ваш цветок любви расцветает без млечных слез.

Фраза была по миламанским понятиям самой обыкновенной, но Евгений, услышав перевод, не сразу понял, что она означает.

А когда понял, то смутился, и его цветок любви быстро увял.

— Все, я хочу спать, — заявил он, закрывая глаза. — Разбудишь, когда будут новости насчет Риты.

Но будить его не пришлось. Евгений так и не смог уснуть на живой подушке и без одеяла, да и времени у него было не так уж много. Как только с земли на борт крейсера поступила по каналу оперативной связи видеозапись возвращения Риты Караваевой к родному очагу, эту запись передали по корабельной сети в адаптационную камеру.

На стене спальной секции зажегся экран, и Неустроев смог увидеть всю операцию от начала и до конца.

Он, конечно, понимал, что подобную запись вполне можно сфабриковать с помощью компьютерной анимации, но решил отбросить подозрительность и выполнить свою часть договора.

Уж очень приятной казалась ему эта часть.

Даже привычная ипохондрия — навязчивый страх заразиться смертельной болезнью — куда-то отступила, исчезла без следа и ни единым намеком не напомнила о себе, когда Неустроев повернулся лицом к Ли Май Лим и прикоснулся губами к ее губам.

Он не поинтересовался заранее, принято ли у миламанов целоваться, но теперь убедился эмпирическим путем, что принято и еще как.

Однако это не помешало Евгению в паузах между поцелуями обговорить некоторые условия. Несмотря на всю свою безалаберность, рассеянность и непрактичность, иногда он мог быть весьма прагматичным человеком.

Как правило это случалось в самый неподходящий момент, и на этот раз вышло точно так же. Земная девушка вполне могла бы вышвырнуть его из своей постели за такой прагматизм, ибо Неустроев начал вдруг говорить о том, что за судьбу еще не зачатого ребенка он никакой ответственности не несет. Это целиком инициатива Ли Май Лим, так что пусть она не надеется на алименты или брак по залету.

Теперь настала очередь инопланетянки сетовать на трудности с переводом. Она не понимала, о чем речь, поскольку у миламанских женщин никогда не существовало подобных проблем.

А когда до нее все-таки дошло, о чем беспокоится землянин, Ли Май Лим утешила его соображением, которое ей самой доставляло скорее огорчение, чем радость.

Она сказала, что успешное зачатие прямо сейчас крайне маловероятно. Для этого нужна длительная подготовка, потому что они принадлежат к разным расам, которые просто так не скрещиваются. Даже при максимальной биосовместимости нужны специальные меры, чтобы родился гибрид.

«А на кой черт тогда тебе это нужно?» — чуть было не сказал Неустроев, но вовремя прикусил язык.

Когда девушка готова тебе отдаться, нет ничего хуже, чем спрашивать ее, почему она это делает.

Кто знает — может, это все-таки любовь.

На сухом языке военного рапорта это называлось «налаживание контакта». Если землянину понравится вкушение плодов сладострастия или, если угодно, простое соитие — то он, вероятно, не станет возражать против новых сеансов любви.

А главное — он не станет возражать против зачатия. Разумеется, важно, чтобы гостю было хорошо и он не чувствовал себя пленником. Но конечная цель в другом. И это сопряжено с дополнительными трудностями.

У землян не принято совершать соитие с несколькими партнершами одновременно. Более того, даже связь с несколькими партнершами поочередно часто осуждается, а кое-где и карается.

Конечно, у всякого правила есть исключения, и миламаны чуть было не впали в заблуждение, когда наткнулись на какой-то эротический телеканал. Там групповой секс встречался сплошь и рядом, а в фильме Тинто Брасса «Калигула» можно было увидеть такое, что даже у миламанов редко встречается. Или не встречается никогда, потому что миламанские мужчины, в отличие от женщин, стесняются вкушать плоды сладострастия в присутствии друг друга.