Чтение онлайн

На самом деле Евгений Оскарович боялся зря.

Как раз примерно в то самое время, когда Неустроев беседовал с Ли Май Лим на борту крейсера «Лилия Зари», из его родного города в Москву на Лубянку ушла депеша, из которой следовало, что никаких объективных доказательств инопланетного вторжения не найдено, и все собранные данные говорят скорее в пользу версии о преднамеренной мистификации, организованной при активном участии душевнобольного Е.О. Неустроева и попавших под его влияние школьников.

Автором депеши был скептически настроенный полковник, но на его сторону склонялись многие из его подчиненных и коллег — особенно после того, как во все хоть немного компетентные органы от райотделов милиции и до областной Администрации включительно косяком поперли «очевидцы». И что характерно — все говорили разное и в большинстве своем несли полный бред и околесицу.

Основной удар пришелся, конечно, на городские газеты и областную телекомпанию. Стада «очевидцев» паслись там с утра до вечера, и журналистам приходилось даже вызывать милицию, чтобы хоть как-то отделаться от этих идиотов. Но милиция была занята — ее тоже осаждали ловцы НЛО и жертвы инопланетного террора.

Лучшего способа дискредитировать показания подлинных очевидцев нельзя было придумать. Еще вчера даже очень серьезные люди — например, начальник милиции, своими глазами видевший парализованных омоновцев — верили, что в городе происходят таинственные вещи. Но лично выслушав парочку новых «очевидцев», тот же начальник милиции начал сомневаться — а стоит ли верить своим глазам.

Какой-то потрепанный мужичок синюшного вида, доставленный в милицию за пьяный дебош в общественном месте, надседался до хрипоты, утверждая, что его похитили инопланетяне.

— Они ставили на мне опыты! — орал он, брызгая во все стороны слюной. — И еще отобрали сумку, а в ней бутылки были. Пустые. Не-не-не! Полные! Я требую компенсации.

И хотя от «жертвы инопланетян» за километр несло перегаром, перестраховщики из райотдела доставили его в управление, где общаться с алкашом пришлось лично генералу. А не успел он отделаться от пьяницы, как к нему прорвался псих, требующий спрятать его в надежную камеру, ибо он только что из самых достоверных источников узнал, что намечен в качестве следующего объекта для похищения.

— Они всегда начинают с учителе

й биологии, — кричал он. — А следующие на очереди — историки. Вы просто обязаны меня спасти.

— Вы историк? — ошалело вымолвил генерал.

— Какая разница! Историк, не историк — все равно они меня заберут и выпотрошат всю мою память. А я много чего помню…

Наконец генералу все это надоело и он категорически запретил подчиненным тревожить его по поводу инопланетян, хотя накануне сам же отдал прямо противоположный приказ. Теперь этот приказ выходил ему боком, и начальник милиции распорядился:

— Даже если сюда придут сами инопланетяне, ко мне их не пускать! Мне про них ничего не говорить, не звонить, не беспокоить. Я занят, я болен, я умер, у меня совещание.

Совещание действительно состоялось, но позже — ближе к вечеру. И затянулось допоздна, поскольку офицер ФСБ Долгополов, тот самый, который уверовал в инопланетян сразу и бесповоротно, мутил воду и совал под нос старшим по званию уточненные результаты экспертизы кровавых пятен, где было черным по белому написано, что данная кровь не принадлежит ни одному из известных видов животных, обитающих на земле.

Но он так никого и не убедил, и участники совещания разъехались по домам как раз примерно в тот час, когда десантный катер миламанского спецназа входил в атмосферу Земли, чтобы снова высадить боевой отряд в пределах их родного города.

Миламанские спецназовцы свалились на дискотеку в третьем часу ночи. Слетели они, как обычно, с крыши, но в зал вошли через главный вход, распинав по пути вышибал.

В зале они сходу накинулись на девушек, и у всех спрашивали по-русски одно и то же:

— Сколько тебе лет?

Определение биовозраста по приборам требовало больше времени, а его точность не превышала плюс-минус 4 года. Когда ученые проверяли биовозраст Риты Караваевой, приборы показали, что ей около двадцати. А оказалось всего шестнадцать, и то по земному счету, а по миламанскому даже меньше.

Миламаны не хотели возиться с несовершеннолетними не потому, что против этого возражал носитель гена бесстрашия, а потому, что он упомянул о непригодности малолетних для скрещивания. И ученые решили, что землянину лучше знать — тем более, если он учитель биологии.

Возраст, с которого наступает совершеннолетие, Ли Май Лим без труда выпытала у Неустроева. Она просто спросила его, почему он называет Риту ребенком, хотя по всем внешним данным она — вполне взрослая женщина. И Же Ни Йя без всяких дополнительных и наводящих вопросов рассказал ей все, что знал по этой теме.

Поэтому пришельцы забирали только тех, кому было восемнадцать или больше — если, конечно, считать, что девушки говорили правду.

А вокруг творилось черт знает что. Пожар в сумасшедшем доме и взрыв на макаронной фабрике. Девчонки с визгом разбегались кто куда, их партнеры бежали впереди девчонок, и только некоторые пытались отбить своих подруг у чужеземных монстров.

Не то чтобы эти некоторые были отважнее прочих — они просто выпили больше. А тем, которые наглотались колес, ширнулись в вену и закусили все это травой, и вовсе море было по колено, а миламанские спецназовцы — по плечо.

Какой-то новый русский пришел на дискотеку сразу с двумя блондинками — и миламанам, как на грех, понравились обе. Правда, на вопрос: «Сколько тебе лет?» — обе в унисон завизжали: «Нисколько!» — но спецназовцы тоже были не дураки.

— Ответ неправильный, — сказал один из них, который возвышался над блондинками, как археолог Громозека над девочкой Алисой.