Гномы
Шрифт:
И все-таки самой удивительной, по мнению бедных крестьян, являлась капризность их могучих соседей. Иногда фермер получал щедрую награду, сделав гному добро, а иногда щедрость, проявленная гномами, казалась волей случая.
Среди необъяснимым образом одаренных людей оказалась простая датская девушка, отличавшаяся скорее безрассудством, чем рассудительностью. Однажды воскресным днем в начале весны она направлялась по утоптанной тропинке домой из церкви. Путь ее пролегал через поля, залитые грязью и талым снегом. Девушка весело перепрыгивала через лужи, не заботясь о чистоте воскресной одежды, но там, где тропа огибала пригорок, она остановилась и уставилась во все глаза. Ее внимание привлек южный склон холма. Только теперь она заметила, что там растаял снежный покров. Местами проглядывали клочья пожухлой травы, однако в целом на поверхности пригорка кипела бурная жизнь. Земля кишела жуками-скарабеями радужно-зеленоватой окраски, выползшими погреться и ворочавшимися под теплыми солнечными лучами.
Говорят, что этот холм являлся излюбленным местом бергфолков — датских гномов, обитавших в горах, — а необычные жуки, должно быть, являлись частью их колдовских чар. Об увиденном можно было бы рассказать семье, но домашние смогли бы поверить девушке, если бы сами увидели эти создания. Именно поэтому она приблизилась к рою насекомых, осторожно выбрала двух жуков и опустила их в шерстяную перчатку. Затем девушка положила перчатку в карман и отправилась домой.
Поначалу жуки шевелились в кармане ее куртки, но когда она добралась до фермы родителей, насекомые затихли. Она забыла рассказать об увиденном и вспомнила о жуках, только когда завершилась воскресная трапеза, и отец с братьями уселись около очага обсудить новости. Когда она описала то, что увидела, те посмеялись, заявив, что ее сверкающие скарабеи были на самом деле блеском талой воды.
Ничего не оставалось, кроме как показать пойманных жуков. Доставая перчатку из куртки, девушка ощутила необычную тяжесть. Она вытряхнула содержимое на каменный пол. Никаких жуков не оказалось, а вместо этого на кладку очага со звоном упали два тяжелых куска золота. Девушка уставилась на богатство, которое ни один крестьянин не мог заработать за сезон. Внезапно она вскричала: «Это были жуки — волшебные жуки бергов!»
Однако домашние уже опрокинули скамейки, спеша добраться до двери. Они ринулись к пригорку, надеясь собрать оставшихся жуков. Вскоре родственники девушки вернулись домой с пустыми карманами. Гномы успели собрать насекомых до прибытия алчных смертных, и склон холма опустел.
Рассказы о мудрости гномов, иногда наносящей вред, а временами приносящей пользу, одновременно пугали и притягивали слушателей. Однако гномы, известные большинству крестьян, редко проявляли подобные черты характера. Обычно они пробовали более тихое волшебство на ремесленниках, домашних хозяйках и фермерах, иногда строя козни, но в основном помогая людям-соседям.
Подобные скромные услуги вполне могли бы остаться неоцененными. В Швейцарии, где крестьяне возделывали плодородные долины, гномы обитали в завалах камней, скатившихся с высоких склонов. Когда смертные вторгались во владения отшельников, те издавали предупредительный сигнал, похожий на свист сурка. Но когда осень золотила листву и пшеница наполнялась соком, гномы, наконец, появлялись. Когда солнце по вечерам опускалось низко за горные пики, карлики усаживались на скалах, наблюдая за наступлением сумерек на долины, разглядывая огни очагов, освещавших окна домов, и следили за людьми, возвращавшимися с полей.
Когда крестьяне запирались в своих жилищах, гномы брали крошечные косы и вилы, а затем спускались по горным склонам в поля. Плотные и жилистые, облаченные в грубую домотканую одежду, они косили, скирдовали и обмолачивали зерно в лунном сиянии. Работая, гномы переговаривались тонкими голосками, которые иногда ошибочно принимались бодрствующими крестьянами за щебетание певчих птиц. Когда рассвет цеплялся за верхушки гор, крохотные работники укладывали инструменты на плечи и спешили обратно в каменную цитадель, оставляя уложенные на стерне снопы пшеницы. Долгие годы крестьяне испытывали благодарность за помощь в уборке урожая. Догадываясь, что помощники-гномы, укрытые в тени камнепадов, ожидают услышать, как будет воспринята их помощь, крестьяне восторженно посвистывали и издавали радостные крики, когда просыпались на следующее утро. Они вовсю восхваляли щедрых и трудолюбивых соседей. Когда, наконец, до гномов доносился удаленный восторженный гул, они краснели от удовольствия, и на этом завершался радостный ритуал.
Но вот как-то раз крестьяне отдаленной долины проснулись летним утром. До уборки урожая оставалось еще несколько недель. Тем не менее выйдя в поле, они обнаружили, что пшеница скошена под корень, а поля завалены увязанными снопами недозрелого зерна. Преждевременный сбор урожая наверняка являлся делом рук гномов. Хотя крестьяне и не желали оскорбить добровольных помощников, они не нашли в себе сил благодарить за подобную непрошеную помощь. Мужчины с мрачными лицами объезжали поле на телегах, запряженных быками, собирая снопы. Затем урожай свозился в сарай для обмолачивания, где работникам придется приложить немало усилий, пытаясь отделить несозревшие зерна от колосьев.
Но вскоре после того, как крестьяне загрузили последнюю подводу, над горными пиками образовались грозовые тучи, ринувшиеся на долину. На деревню налетел ураган, а струи ливня сменились градом. Когда крестьяне, укрывшиеся в домах, уже перестали слышать грохот градин, прорывавших соломенную кровлю, они решили, что яростная буря миновала. Фермеры рискнули выйти и увидели, что поля завалены градом. Тогда-то и стало очевидным, что гномы-провидцы сохранили урожай и спасли жителей от голодной зимы.
Добрые швейцарские гномы, судя по всему, довольствовались благодарностью крестьян, и во многих сказаниях описываются благодеяния, сотворенные гномами с бескорыстной радостью. Однако в некоторых районах их деятельность приобретала характер обмена — тайной торговли изделиями или помощью. Почти во всех случаях подобная торговля приносила большую пользу смертным, ибо магические силы гномов позволяли им быть щедрыми.
Так, например, на ферме, расположенной на границе английского графства Дартмур, группа эльфов-пиксов (таково было название гномов в этой местности) однажды занялась обмолотом убранной пшеницы. Ночь за ночью с гумна доносился перестук крошечных цепов, а каждое утро фермер входил в опустевшее здание, чтобы сложить на хранение растущую гору пшеницы и аккуратно перевязанные снопы, которые обмолотили гномы. В качестве оплаты крестьянин оставлял в углу сарая хлеб и сыр.
Вот так и продолжался обмен день за днем, пока фермер не осознал, что эльфы помощники давным-давно успели обмолотить остатки его урожая. Но и в эту ночь шум цепов доносился из сарая. Фермер пришел к единственному возможному заключению — гномы добывали спелое зерно из ниоткуда. Однако крестьянин был не из тех, кто боится везения. Он продолжал подкладывать хлеб и сыр, а эльфы продолжали магическую молотьбу до тех пор, пока кладовая крестьянина не заполнилась.
В подобных рассказах просматривается желание гномов воспринимать крестьянскую оплату за труд всего лишь как некий знак благодарности. Крестьянам было нечего предложить, кроме грубой пищи, и уж, конечно, те существа, которые могут создать достаточно зерна, чтобы заполнить кладовую, никак не нуждаются в черном хлебе и простом сыре. И все-таки существование подобных обменов вовсе не иллюзия. Согласно некоторым сведениям гномы процветали (если не сказать больше) благодаря крестьянским подношениям.
Возможно, гномы считали продукты, полученные путем колдовства, несъедобными, хотя люди крайне редко испытывали какие-либо дурные последствия от богатств, полученных с помощью гномов. А может быть, колдовские чары гномов являлись своеобразным источником поддержания их жизни. Как бы то ни было, очевидно лишь то, что гномы, как и люди, выживали за счет тяжелого ежедневного труда. Например, известно, что швейцарские гномы пасли стада горных серн, а из их молока производили твердый ароматный сыр. Под землей выпекался также и хлеб в печах, как две капли воды напоминавших печи обычных домохозяек.