Чтение онлайн

Он потерял силы, но не потерял достоинства и чистоплотности. Не в силах дойти до лотка, он еле слышно подмяукивал, я вставал и нес его, куда велено. Ночью я проснулся от знакомых звуков и понял, что этот раз последний. Он не хочет в лоток. Он просто умирает и боится остаться один. Я сидел на полу, подложив одну руку ему под живот, где под короткой шерсткой прощупывались старческие худые ребра, а другую положив так, чтобы его голова оказалась у меня в ладони. “Не бойся, она ждет тебя в Ган Эдене”, - утешал я, чувствуя, как отчаянно борется со смертью живое существо у меня на руках. Он вытянулся и перестал дрожать, а я продолжал сидеть над ним. И только когда Малка неслышно подошла и дотронулась до моего плеча, я осознал, что Аттикус мертв, а у меня лицо мокрое от слез.

Наверное, со стороны это выглядело нелепо. В мире столько настоящего горя, а я плачу над мертвым котом, как старая дева. Как хорошо, что есть хоть один человек, перед которым я не боюсь потерять лицо, быть нелепым и неадекватным. Мы втроем поехали хоронить Аттикуса на краю оливковой рощи, у подножия холма Офира. Как приятно ехать по дороге, которую сам же и прокладывал. В роще расположилось несколько арабских семей с детьми и одеялами, тут же паслись два ослика – серый и белый. Если для масла оливки можно собирать и механическим способом, то столовые оливки не соберешь иначе, чем руками или обтрясая дерево. Я ни в коем случае не специалист по оливкам, но эти вещи в нашей стране не знают только ученики особо закрытых йешив и пациенты специальных заведений. Взрослые проводили нас не слишком приветливыми взглядами и продолжили собирать. Я остановил машину. Малка на всякий случай осталась внутри, а мы с Натаном принялись копать сухую землю в две лопаты. Автоматы висели у нас поперек спин. С холма скатились двое ребят.

– Вам помочь?

Взгляд в сторону оливковой рощи.

– Да они не мешают, – ответил я. – Пусть собирают свои оливки, лишь бы гадостей не делали.

– Если что, стреляйте, мы придем.

– Спасибо.

Гадости не заставили себя ждать. Я вскинул глаза на дорогу и увидел там два микроавтобуса с мегафонами на крышах. Машины были увешаны палестинскими флагами и анти-еврейскими лозунгами. При виде машин я напрягся, но при виде пассажиров моментально успокоился. Иностранные и израильские активисты, никто не вооружен, большинство женщины. Конечно, их присутствие неприятно, но нам ничего не угрожает. Они слонялись по роще, фотографировали и снимали форпост на холме, кто-то играл с арабскими детьми. Две девушки, на вид американки, таки занялась чем-то полезным и принялись перебирать собранные оливки. Мы с Натаном продолжали копать. Малка вышла из машины, принесла нам по банке колы.

– Надо же, господа поселенцы заняты физическим трудом. А я уже подумал, что вы умеете только разрушать.

Высокий, поджарый, седой израильтянин в очках. Университетский профессор или кинорежиссер, больше некому.

Малка коснулась моей руки кончиками пальцев.

– Шрага, мы заняты. Мы Аттикуса хороним.

Да не буду я его бить. Если бить за каждую сказанную гадость, то ни на что другое времени на останется. Но мне показалось, что я его узнал. В конце концов, чем я рискую?

– Профессор Йонатан Страг. Добро пожаловать в поселение Гиват Офира.

Пауза.

– Не надо пугаться, – продолжал я, с ожесточением вонзая в землю лопату. – Вы достаточно известный человек в узких кругах. Не надо думать, что поселенцы -дикие обскуранты и не умеют пользоваться интернетом. А я еще имею честь знать вашего сына Ури.

Он уже уходит? Не надолго же его хватило. А я как раз собирался рассказать ему про пулевые дырки в стене комнаты, где спят его внуки. Давид, Веред-Мирьям-Хая и Элеонора-Яффа.

Мы выкопали яму нужного размера, и я достал из багажника запаяный цинковый ящик. Оглянувшись на дорогу, я увидел, что к нам снова едут гости. Полицейская машина и два армейских джипа. Что такое? Что опять не так? Почему люди не могут спокойно собрать оливки и похоронить животное? Пришлось напрягать глаза, я увидел, что профессор Страг беседует с начальником полицейского наряда, указывая поочередно то на нас, то на форпост на холме. Все понятно. Ничего, на полицейского начальника мы напустим Малку.

– Что вы здесь делаете?

Вопрос на грани фантастики. Мы тут живем. И арабы тут живут. А вот что тут делает тель-авивский профессор Йонатан Страг со товарищи - не совсем понятно. Не к сыну же он приехал.

– Кота хороним, – ответила Малка.

Начальник полицейского наряда, нехудой марокканец, снял роскошные темные очки и вытаращился на Малку, как будто увидел инопланетянина.

– Какого еще кота?

– Нашего.

– А почему на вас жалуются, что вы напали на арабов?

– Арабы жалуются? – преданно глядя на начальника, уточнила Малка.

– Нет, но… Так, я все понял. Сейчас солдаты оцепят эту рощу, здесь будет закрытая зона и пусть катятся все к чертовой матери. Никаких оливок. Надоели со своими провокациями.

Ну это уж слишком. Пришлось вмешаться.

– Ты помнишь, что в прошлый Йом Ацмаут здесь погибла библиотекарша из Иерусалима по имени Офира?

– А то нет.

– Я ее сын. Это ее форпост, в ее честь назван. Пока не приехала эта компания на микроавтобусах, никто никому не мешал. Арабы занимались своим делом, мы своим. Но этим нужна провокация, нужны горячие новости. Если ты поведешься на их провокацию, мы все будем выглядеть ужасно.

Начальник долго думал. Мое поведение не укладывалось не в один из его шаблонов.

– Ты, сын погибшей, просишь, чтобы им разрешили собирать?

– Именно так. Именно этого она бы от меня ожидала. Просто выгони отсюда неместных. От них все неприятности. Я хочу, чтобы этот форпост стал перманентным поселением, а скандал только помешает.

Тут инициативу перехватила Малка. Она сунула полицейскому прямо в руки пакет, и тот испугался, как будто там лежал дикобраз или бомба.

– Это что?

– Банановый кекс.

– Они поднимут крик до самого окружного командования, что мы берем взятки у поселенцев.

– Не фига. В ваших инструкциях написано, что съедобный подарок стоимостью меньше пятидесяти шекелей не приравнивается к взятке при условии, если съедается всем отделением. Я уверена, что вы поделитесь с вашими коллегами. И вообще, какие между евреями могут быть взятки?

На этой фразе начальник наряда сломался. Через десять минут никаких международных наблюдателей и израильских активистов в роще не было. Полицейские уехали их сопровождать и проследить, чтобы они не возвращались.